Чтение онлайн

– Я? Тебя? – в удивлении переспросил Егор, с трудом вспоминая, каким образом это чудо оказалось в его кровати и сейчас делит с ним ложе.

– Ты меня домогался! – кинула в него новым обвинением возмущенная и чувствующая себя типичной шалавой девушка.

– Ты в своем уме? Да я пальцем щелкну – вокруг меня табун таких как ты соберется! – отбил ее атаку не менее возмущенный Егор, со своей стороны считающий, что домогалась до него как раз она, и в постель затащила тоже она, вот уж бабье отродье.

Еще большей уверенности в этом добавляло отсутствие на нем футболки и полное обнажение торса, хотя штаны и кроссы все еще оставались на нем. Что вводило его в ступор, ведь снимать обувь в прихожей – что-то вроде ритуала, к которому его приучили в детстве, и которому он следовал даже в Лондоне, где вся общественность поголовно отказывалась снимать обувку дома.

– Это ты с ума сошел, как только увидел меня! С того самого дня меня так и преследуют твои маслянистые похотливые глазки!

– У тебя мания величия, женщина! – искренне удивился обладатель благородных выразительных серых глаз.

– Ты еще меня оскорблять будешь, извращенец!

С гневным криком она схватила подушку и начала методично огревать по лицу не ожидавшего подобного подвоха Егора, который все же изловчился отобрать у нее из рук безобидную подушку, ставшую в ее руках безжалостным орудием убийства.

– Психи, – сказала Сонька и учапала на кухню за шоколадом, прокручивая в голове, что в ее жизни все намного лучше, чем у этих душевнобольных недоразвитых калек, хромающих на одну единственную на двоих извилину.

А тем временем «психи» уже катались по полу в попытке одержать верх и доказать друг другу, что «я прав, а ты виновен!« Способ детский, но выверенный временем, традиции его не устареют никогда.

– Гад! Обесчестил меня и радуется, тупоголовое животное! – надрывалась Леся.

– Сама дура больная на голову, нимфоманка хренова! – не оставался в долгу Егор.

– Я тебе череп размозжу и докажу, что там мозгов и на ложку не наберется!

– И кто после этого извращенец?

– Ты! – без доли сомнения в голосе выплюнула Леська.

– Заткнись! – не выдержал парень и выверенным движением сжал ее руки, задрав их выше головы, а сам примостился на нее сверху, сжимая коленями трепыхающееся тело, другой рукой зажал ей рот и всем своим видом доказал превосходство мужского начала над женским, все же сильный пол и все такое…

– Давай успокоимся и воспроизведем вчерашнюю ночь, – спокойным тоном предложил Егор.

На что Леся в согласии медленно моргнула и с наслаждением впилась своими острыми зубками в его ладонь, наглядно транслируя, как с ней поступать не рекомендуется. Парень взвыл и схватился за укушенное место, попутно вскочив на ноги и пятясь от «машины убийства», коей она перед ним предстала, сдвинув к переносице в злобном порыве брови, устремив на него пылающие немилосердным гневом глаза, поджав пухлые губы в тонкую линию и раздувая ноздри, как бык на корриде. Ее руки были в состоянии изготовки, чтобы расцарапать лицо и отомстить за все.

– Тихо-тихо… Тсс…– приступил к попыткам успокоения гневной фурии Егор.

– Тсс???

– Тихо, красавица, успокойся…

– Я спокойна, – проорала ему в лицо Леся. – Сам успокаивайся!

– Мы оба должны успокоиться, Лесенька, солнышко, милая моя девочка…

– Не твоя! И не милая! – продолжала ор вселившаяся в чудо-девочку фурия.

– Не моя. Но солнышко… Красавица…

– Все! Хорош! Прекрати этот психологический треп! Я не идиотка, понял? Кретин! – Расколола его потуги девушка.

– Ты меня достала! – взорвался пытавшийся прийти к консенсусу парень, наконец-то осознавший бесплодность своих попыток.

– Успокойся! Ты же не стабилен! Тебе слово не скажи – мгновенно вулкан взрывается, плюется магмой в ни чем не повинных граждан!

– Это в тебя что-ли, неженка?

– Допустим!

– Такую черствую, лишенную банальной простоты ведьму ничем не прошибешь. Легче кирпич себе на голову раскрошить, чем понять тебя.

– Ты меня сейчас ведьмой назвал?! – выудила самое обидное для себя из его пламенной речи Леся.

– Да, ведьма! – выкрикнул он ей в лицо и удалился из комнаты, громко хлопнув дверью, пресекая дальнейший спор ни о чем.

Так они и разбрелись – каждый по своим углам, Егор на кухню отбирать шоколад у сестренки, а Леся отмокать в ванной, одновременно вспоминая каким образом судьба-злодейка затащила их обоих в одну койку. Тем более после их первой ссоры, когда они осознали, что терпеть не могут друг друга.

Было это во время Лесиных каникул на островах, точнее, перед самым отлетом. В аэропорт ворвался Егор с огромным букетом любимых Лесиных алых роз и, безошибочно найдя ее в толпе отъезжающих, точнее отлетающих, остановился прямо перед ней, прикрыв букетом лицо, ожидая, что она его сразу признает и упадет к его ногам в безвольном обмороке от счастья, как делали до нее тысячи других девчонок. Как оказалось, ситуацию он слишком идеализировал, не учтя малюсенького, в глобальных масштабах, но архи-решающего факта – Леся сама по натуре хищница, а не легкая добыча, способная сгореть в диком экстазе лишь от одного факта, что такой мачо, как Егор Матвеев собственной персоной, удостоивший ее своим драгоценнейшим вниманием, час которого в расценке его фанаток, стоит, как минимум, миллион наличными, увы, не рубликов, расщедрился ей на букетик.

А еще он учел того, что она не признает его, скрывшего значительную часть верха своего туловища, включая лицо, за пышным букетом.

И она не признала. Зато как не признала!

Леся решила, что прикрываясь «тщедушным веником» пришел Лёня (!) мириться и молить прощения за то, что собирается уезжать в геологическую экспедицию, а не вместе с ней греться на солнышке, подрумянивая тельце как курочки-гриль, поворачиваясь то одним, то другом боком. Так что ее речь составляла примерно следующее:

– Я так и знала, что ты вернешься! Осознаешь и вернешься! А как иначе? И не надо мне пихать в руки общипанный кустик, прекрасно знаешь, что я терпеть не могу розы, – заявила она, любящая их всей душой. – И цвет красный. Цвет крови! Убить что-ли меня хочешь? Молчишь? Молчи! Правильно делаешь. В кои-то веки обойдемся без твоего бубнежа. А знаешь, какой цвет любви? Уж точно не красный. Он белый! Чистый, святой, нежный. Но откуда тебе это знать, ты же сухарь в душе, хоть один комплимент бы от тебя услышать! За все наше прошлое, за этот десяток лет, что мы вместе! И я тебе ни разу не изменила. Но тебе плевать! Ты верен лишь своим идеям, которые представляют собой чушь! Ты изменяешь мне каждый день, а я, как верная жена декабриста, терплю, скрепя сердцем, холю его, лелею, прощаю изо дня в день!!! Пока ты, – она, оторвавшись от нервной ходьбы от впереди стоящего в очереди пассажира до позади стоящего, ткнула в него пальцем. – Прохлаждаешься со своими книжульками! Как можно променять меня на книги? Это вообще в голове не вяжется. Я или книги? Тебе они важнее? Ну да, конечно, они тебе важнее, именно поэтому ты спишь в обнимку с ними, а не со мной! Именно поэтому ты изменяешь мне с гребанной наукой! А меня это бесит, Лёнь… Я тебя люблю. И эти слова пустой звук для тебя, верно? Но для меня нет!

Она вырвала несчастный букет из рук облитого помоями, по ощущениям, Егора и мгновенно прикусила язык.

– Я так понимаю, посылая свою смс ты ошиблась номером? – язвительно поинтересовался он.

Егор сразу понял, что Леся всего лишь хотела развести его на встречу мельком и потом бы забыла, а его уязвленное самолюбие требовало мести, хотя бы словесной. Все же обидно получить сообщения, полные симпатии, заигрываний, а потом узнать, что ты всего лишь игрушка на время, пока она не помирится со своим бойфрендом, которого, ко всему прочему, любит. Это не просто обидно. Чувства схожи с… Даже не сравнить ни с чем!