Чтение онлайн

– Безусловно! Он же ревнивый, как Отелло.

– Но твои методы влюбить в себя его… Они какие-то…

– Они гениальные. И не спорь со мной. Лучше готовься встречать нас в «Контре».

– Ага, ты – гений. Гений туалетных заведений! – подколола Лиз Соньку.

Последняя на шутку внимания не обратила, оставшись при своем мнении на счет своих методов и планов, и, договорившись с Лизой, как и задумала, предварила коварный план в жизнь, подчистую загадив свидание. Она подпортила настроение своему кавалеру и вытребовала такси, чтобы уехать из «бесячего ресторана». Спорить с девушкой Оливер не стал, а вызвал машину, в то время как Соня строчила сообщение подруге, что все идет по намеченному плану и они скоро подъедут.

Но уйти из злополучного «Сальери» сразу не получилось, потому что в зал вплыл бесконечно усатый дяденька, лицо которого Соне показалось смутно знакомым. Этот мужчина, облаченный в шикарный костюм с иголочки и лакированные ботинки с загнутыми носами – последний писк моды – поспешил к их кабинке с непередаваемым мажором на лице. Он весь светился от счастья и попыхивал кубинской сигарой, дым которой, поплутав в объемных усах, устремлялся к потолку. Этот джентльмен кивал во все стороны подряд, получал ответные кивки, отвесил поклон оркестру и, наконец, добрался до столика Сони и Олли.

Оливер сразу же вскочил с ног и принялся жать руку хозяину ресторана, как верно сделала вывод Соня, и далее обниматься.

– Здравствуй, дядя, восхитительное местечко! – пустился в комплименты народный любимец.

Его девушка, услышав слово «дядя», тут же смекнула, что раз он дядя Оливеру, то Хренчику он в этом случае должен приходиться отцом. С его родителями Соня знакома не была и желанием особым никогда не горела. Слышала, правда, о матери, но эти рассказы описывали холодную, как сосулька в февральские морозы, женщину с чрезмерно высоко поднятым носом. Видеться с ней, разумеется, не хотелось. Но отца своего экс она рассматривала с большим интересом. Именно поэтому он и показался ей знакомым – потому что он родственник бездушного чурбана, который разорвал их отношения. Фамильные черты лица – губы и нос – совершенно одинаковые, что у Охренчика, что у Олли, что у отца Охренчика.

– Здравствуй, племянничек! Пришел, да? И с девушкой.

– Да, я хотел бы вас познакомить.

Оливер заранее предупредил родственника, что приведет сегодня особенную для него девушку.

– Вот значит, какая твоя любовь… – усатый дядя скосил взгляд на притихшую девицу с яркой шевелюрой цвета сочного новогоднего мандарина. – Здравствуйте, милая леди, меня зовут Сандал Евгеньевич. Я хозяин всего этого благолепия и дядя этого шебутного сорванца.

Девушка вскочила на ноги, ощущая исходящую от мужчины ауру спокойствия и даже в некоторой мере власти, что всякое желание прикольнуться по поводу его имени, забавно перефразировав его в «скандал», смело попутным ветром, и она протянула ему руку тыльной стороной ладони, которую тот легонько поцеловал. «Ух, какой манерный» промелькнуло в голове Сони, и она представилась этому человеку, который ей, в общем-то, понравился:

– Меня зовут Соня.

– Очень-очень приятно, – ответил высокий усатый мужчина, отметив про себя, что «девушка-то странноватая».

Он не был бы удивлен, увидев такую девчонку-подростка около своего беспутного сыночка, который всегда выделялся весьма своеобразными подружками. А Оливер, хоть и был звездой, не опускался до уровня брата-имбецила, выбирая девушек утонченных, изысканных, тех девушек, которые похожи на девушек, а не на пубертатного возраста девчонок, страдающих чуть ли не манией величия, выражающейся в отпечатанной на лбу надписи «я – пуп земли».

– И мне приятно. Заведение… просто слов нет, чтобы описать, – попыталась сделать комплимент и Соня, в попытке понравится папе своего любимого человека.

– Спасибо! Мы старались, – учтиво поклонился он в ответ, распространяя вокруг сладковатый аромат своей сигары.

– И у вас получилось!

– Рад! Безмерно рад, дорогая!

– Да, дядя, шик несусветный. Я и не предполагал, что из той дыры, может получиться что-то путное, – встрял Оливер.

– Не предполагал, – вскинул бровь, ну, совсем как это делал сам Олли, дядюшка Сандал и хитро прищурился, – но присоветовал мне своего Ветрова?

– Что ты! – сдаваясь, располагающе улыбнулся племянник. – В Ксандре я ни капли не сомневался, он же художник от Бога.

– Согласен. Я и сам, признаться, не верил, – разоткровенничался дядя. – Но Фрося не верила в меня еще больше, – хохотнул он, – так что пришлось постараться, чтобы утереть нос моей циркулярной пиле.

– Дядь, ну что ты такое говоришь? Наша тётя Фрося, то есть Ефросинья, – исправился Олли, припомнив, что за «Фросю» можно попасть в чёрный список тётушки, из которого живыми не выбираются, – очень даже… милая.

Это было сказано таким тоном, что вызывало сомнение даже у не знакомой с ней Соней.

– Милая… милая… – распробовал Сандал Евгеньевич на вкус новый эпитет, – милая… Когда спит, а ее вставная челюсть мирно покоится на туалетном столике.

«О, чувство юмора у них тоже семейная черта» мелькнула мысль в голове жадно прислушивающейся девушки.

В этот момент на телефон Оливера пришло сообщение о подъехавшем такси. Так что племянник объяснил дорогому родственнику, что им пора, хотя Соня для себя решила, что была бы не прочь остаться. Но такси уже приехало, объяснения и слова прощания произнесены, таким образом, оставалось только покинуть помещение и следовать дальнейшему предварению плана.

– Много не пей, не приставай к своей зазнобе и приводи ее к нам домой! – напутствовал дядя своего любимца.

– Конечно, обязательно приведу, – распинался перед ним племянник.

– А я с удовольствием приду, – хохотнула Соня и поймала себя на попытке хлопнуть Сандала Евгеньевича по плечу.

«У него, наверно, одеколон с ферромонами» колко подметила она про себя, этим объясняя свою к нему симпатию.

Настроение девушки после «смертельно скучного «Сальери» было приподнято последней встречей, так что желание гадить было перенесено на задний план, но не убито в корне. Поэтому, сев в машину, она вновь скорчила недовольную гримасу, типа «я все еще помню, что ты жуткий бабник». А Оливер, после ее последней фразы дяде уже было решил, что пронесло, но вновь уверился, что нет.

Они приехали в клуб, стилизованный под всемирно известную стрелялку «Counter Strike». Идея создания подобного клуба пришла в голову владельцу как сопутствующая тому, что в подвальном помещении заведения уже несколько лет существовал компьютерный клуб, куда постоянно приходили мальчишки всех возрастов и рубились по сетке в «Контру». Года два назад здание выкупили, но компьютерный клуб оставили, скреативив на верхних этажах развлекательный центр, включающий такие народные забавы, как боулинг, бильярд, настольный хоккей, пинг-понг, игровые автоматы… Что сделало это местечко любимым пунктом встреч молодежи города.

Разумеется, светить фэйсом здесь было опасно, поэтому Оливер еще при входе натянул капюшон, а лицо старался держать в пол. Но два шкафа-секьюрити, стоящих на входе, несмотря на свой недалекий вид (непропорциональные пропорции тела и чрезмерно глупое выражение лица), его все равно разоблачили, вместе с тем одарив его и его девушку бесплатным пользованием всех «аттракционов» во все время пребывания в заведении. Оголтелая менеджер, девица в короткой юбчонке, скакала вокруг них словно пасхальный кролик, постоянно интересуясь, у Оливера, конечно, а не у Сони (ведь та своим презрительным тоном сразу дала ей понять, что менеджер «Мария», как гласил ее бейдж, ей не нравится и вообще вызывает рвотную реакцию), удобно ли им, по душе ли заведение и еще кучу вопросов, на которые Олли старался отвечать из-за своей врожденной вежливости. Его патологическая вежливость вновь начала вызывать в Соне желания к воплощению плана, так что, выследив в зале взглядом Лизу, она ей подмигнула, тем самым обозначив, что все в силе.