Чтение онлайн

– Не знаю. Может быть. Если что – с собой возьмем, они и через месяц больше десяти килограмм весить не будут, лодка выдержит. Солонир, можно я на тебе чуть-чуть потренируюсь?

Седой мужчина усмехнулся и кивнул.

– Только что-то важное из памяти не сотри, – предупредил он, – потом расскажешь, что убрала, чтоб я попытками вспомнить не мучился.

– Видишь ли, – протянула Исла, – я хочу немного в другом потренироваться...

Солонир пожал плечами:

– Тренируйся. Ты же наследница, да еще и самая одаренная из всех, тебе нельзя не тренироваться. Я понимаю. Только расскажи потом, что изменила, а то не по себе, когда что-то о себе самом не знаешь. Я хоть и стар, но до склероза мне еще далеко. – Мужчина весело, игриво подмигнул падчерице.

Нахлынувшее чувство вины Исла подавила усилием воли. Она ведь спросила разрешения, а то, что она хочет внушить Солониру, только на пользу ему пойдет. Второй муж ее матери тереть не мог лестерок – таких маленьких, пупырчатых склизких земноводных, с большими головами, торчащими жабрами и тонким хвостом. Он считал их крайне противными тварями, причем и в сушеном виде они ему почему-то казались столь же неприглядными, как и в живом. Когда они отправились в плавание по морю, то больше всего не умеющий плавать Солонир переживал не о том, что с ним будет, если парусник перевернется, а о том, что если плавание затянется, то из всех съестных припасов только сушеные лестерки и останутся.

– Посмотри на меня, – решительно сказала Исла и оказалась в уже знакомом сознании Солонира.

«Как тут тепло!» – первое, о чем подумала Исла. Живые, подвижные, переливающиеся всеми цветами радуги воспоминания, ветерок тоже теплый, приветливый. Кое-где серые проплешины: вот там закрыты воспоминания о том, как отчиму недавно вырывали больной зуб, который все никак не хотел расставаться с родной челюстью. Эти воспоминания закрывались сразу, как только начинали формироваться: Исла во время удаления зуба сидела рядом и таким образом обезболивала процесс. Уже давно она выяснила, что чувство боли появляется только после того, как в сознании человека сформировалось знание об этой боли, а если это знание сразу убрать из памяти, то и боли человек ощущать не будет. Исла пришла к выводу, что боль как таковая зарождается в мозге человека, а если прервать этот процесс зарождения, то болезненных ощущений человек не испытает. А вот чуть дальше – стерто воспоминание о его крупной ссоре с Исиялом. Кстати, у Исияла оно тоже стерто, Исла всегда выступала за мир в семье. Она рассказала им об этом вмешательстве в их память (как и всегда), но хранимые на нее не обиделись.

А теперь попробуем... Исла, не отрывая взгляда от серых глаз Солонира, вытащила на ощупь горсть сушеных лестерок из своей сумки, положила их на стол и собралась с духом.

– Тебе нравятся лестерки, – произнесла она, стоя на тропе воспоминаний, и теплый ветерок превратился в обжигающий зимний вихрь. – Ты немедленно их съешь! – прокричала Исла, с усилием шагая против поднявшегося урагана.

Надо же, действительно заслон: в сознании Солонира перед ней возникла закрытая дверь без ручки, преградившая тропу. Ура! Она наконец-то смогла увидеть заслон! Со всей мочи Исла навалилась на эту дверь и та приоткрылась... Неистовым порывом ветра девушку выкинуло из сознания мужчины.

Ну нет, так не пойдет! Ее первый заслон! Исла решительно рванула назад и настежь распахнула дверь. Новый порыв ветра, но дверь осталась открытой...

Покачнувшись на стуле и еле удержавшись от падения, Исла пытливо уставилась на отчима. Тот с отрешенным лицом взял одну лестерку и захрустел ею. Потом взял вторую, третью... Где-то на шестой лестерке его взгляд стал осмысленным, он внимательно посмотрел на то, что держит в руке. Стал жевать медленнее...

«Ой, я же забыла стереть воспоминания о том, что он их терпеть не может, о том, как его мутило от одного их вида! – поздновато спохватилась Исла. – И воспоминания о своем вмешательстве тоже не стерла...»

Солонир вскочил, уронив стул на пол, и бросился вон из избы. Исла метнулась за ним. Добежав до кустов у ограды, Солонир упал на колени. Его вырвало на снег. Раз, и еще раз, и еще раз. В желудке у мужчины уже было пусто, но спазмы все продолжались. Исла принесла воды, полотенце, накинула теплый полушубок ему на плечи. Солонир отстранился от ее рук и испуганно посмотрел на нее.

– Прости, прости, – зашептала Исла. – Я не хотела... Хотела, но не так!

– Не делай так больше, – прошептал Солонир, утирая снегом лицо. – Меня никогда раньше не ломали. Это... жутко. Я понимаю, что иногда это необходимо, ... наверное..., но...

– Пойдем домой. – Исла помогла отчиму встать. – Я отдам котятам всех оставшихся лестерок, – пообещала она, – им можно их есть.

Солонира передернуло. Дома он сел на стул, а когда Исла вернулась из курятника (переквалифицировавшегося в «кошатник»), осторожно обратился к ней:

– Исла, я ощущаю, что мне нравятся эти чертовы лестерки. Я не хочу, чтобы они мне нравились. Ты можешь вернуть все, как было?

– Я постараюсь, – сдерживая слезы, пообещала Исла. Боги, как же Сарина совершенствовала свои способности?! Неужели такое воздействие на человека может быть оправданным? – Посмотри на меня.

Теперь сознание Солонира сразу встретило ее порывистым холодным ветром. Вдали на тропе виднелась распахнутая дверь. Как же ее закрыть, если она без ручки? Исла притягивала створку максимально близко, но стоило выдернуть руку – и дверь снова распахивалась настежь. У Ислы уже дрожали виртуальные руки, а дверь все не закрывалась.

«Нет, я не проиграю эту битву дурацкой дверце, – прорычала мысленно Исла. – Закройся, чтоб тебя!!!»

Это горячее желание, выпущенное Ислой на волю, породило черный смерч за дверцей, который одним махом долетел до двери и захлопнул ее с обратной стороны. Все стихло. Дверь замерцала и исчезла. На тропе воспоминаний Солонира появился новый сгусток багрового цвета – цвета, обозначающего страх. Исла потянулась было накрыть его темной «тканью», убрать последние минуты из памяти Солонира, но... отдернула руки. Это его воспоминания. Его. Если попросит – уберет. Но Исле почему-то казалось, что отчим не попросит.

Он не попросил. Когда молчание между ними стало слишком плотным и тягостным, Исла спросила тихо:

– Вы, мужчины, этого боитесь, когда я угрожаю, что к Старшей на успокоение вас отведу?

– Да, примерно этого.

– А почему вы никогда мне этого не рассказывали? Откуда вообще знаете о таком, если вас не «ломали»?

– Ломали других. А обсуждать это с женщинами у мужчин не принято, – столь же тихо пояснил Солонир.

Исла наклонилась и взяла в руки холодные ладони Солонира:

– Я больше никогда впредь такого с тобой не сделаю, – дала клятву она. – И с другими то...

– Не обещай, – оборвал ее мужчина. – Когда ты займешь место Сарины, то будешь выполнять свои обязанности так, как должно, иначе твои совестливость и мягкосердечие обернутся бедой для Города. Если тебе приказано воздействовать тут на кого-либо таким образом ради безопасности Города – воздействуй.

– Ты действительно так думаешь? – уныло спросила Исла.

– Да, я действительно так думаю, – твердым голосом заверил Солонир. – Можешь тренироваться на мне и дальше. Только, пожалуйста, без лестерок.