Чтение онлайн

– Вернуть-то вернул, но есть одно но… шарфик был чуточку порван…

– Чуточку сильно порван! – завопил Верес.

Исла потерла занывшие виски и с тоской вспомнила, как тихо и беззаботно начинался день:

«Ползешь себе вниз по отвесной скале, крики чаек и шум прибоя слушаешь, потом в прохладной водичке бродишь и снова спокойненько по камням вверх метров на тридцать карабкаешься – благодать и красотища! Никто не спорит, не плачет, все делом заняты! А тут… Боги создали мужчин с одной единственной целью – наказать женщин! Понять бы ещё – за что…»

И хранительница молча прошла в свою спальню и вытащила из запертого на ключ ящичка горсть блестящих камешков, которые женщины, добывающие камень и мрамор, часто находили в горах. Исле тоже доводилось бывать по делам в скальных пещерах и находить эти красивые самоцветы. Никакой ценности эти блестяшки в долине не имели, но мужчинам очень нравились: они все поголовно их коллекционировали, просили ювелиров включать их в браслеты, кольца и броши, и хвастались друг перед другом разнообразием и величиной собранных в своей коллекции камней, которые после огранки сверкали просто ослепительно. Спустившись в холл, Исла протянула камешки Вересу:

– Не расстраивайся, держи! Завтра ты на эти прозрачные кусочки горных пород себе три шарфика выменяешь!

Слезы на лице хранимого исчезли, как по волшебству, и Исла пошла на кухню, в надежде, что картошки ей еще осталось. Возле стола сидели остальные ее хранимые: еще двое человек, то есть всего, вместе с пришедшими вслед за Ислой Сартом, Вересом и Мирком, за стол сели пять мужчин.

«Стоп, почему их пять? Их же должно быть шесть, хотя иногда мне кажется, что их не шесть, а тридцать шесть», – утомленно подумала Исла, усаживаясь на свое место во главе стола.

– Где Кирин? – спросила Исла.

Солонир, бывший сегодня ответственным по кухне, поставил перед девушкой долгожданный горячий ужин, и Исла, прожившая весь день на хлебе и воде, накинулась на еду, как альбатрос на моллюска.

– Кто его знает, где. Сейчас появится, – активно громыхая ложками, заметили мужчины.

Чувство долга перед хранимым в Исле проснулось, как только уснул утоленный голод. Велев выпустить ее собаку, девушка собралась на поиски Кирина. Хранимые, от нечего делать, пошли следом. Огромный пушистый пес, радостно гавкая и виляя хвостом, облизал девушке руки и помчался искать пропавшего мужчину. Долго искать не пришлось: собака сразу вывела хозяйку к холодному уличному погребу, в дверь которого неистово молотили изнутри. В открытую Ислой дверь вывалился зареванный молодой парень:

– Это Верес меня запер! Он меня ненави-и-и-идит! И за шарфик свой гадкий мсти-и-ит!!!

– Вот еще! Я каждый вечер двор обхожу, все закрываю, откуда мне знать было, что ты поздно вечером в погребе возишься. – Верес скорчил рожицу и передразнил плачущего парня: – Ненави-и-и-идит! Не дорос ты еще до таких сильных чувств!

– Дорос! – размазывая слезы по щекам, завопил Кирин. – Ты меня специально в глупом виде перед хранительницей выставляешь, чтобы она тебя, а не меня, в постель взяла!

Столпившиеся мужчины загалдели, как сороки, обсуждая и стать Вереса, и неопытность Кирина, и степень мускулистости фигур обоих, и их вкус в одежде, и неудачные прически, и кому вчера соседка улыбнулась, и многое другое, так что у уставшей Ислы окончательно разболелась голова.

– Да никого из вас я брать в постель не собираюсь, – честно сказала Исла. О чем тут же пожалела.

«Ты что, еще кого-то взять в дом вздумала?!», «Нас и так много!!!», «Ты еще не Старшая Хранительница, чтоб двадцать мужиков содержать!», «Тебе и нас не прокормить, не нарядить как следует!», «Мне еще позавчера были новые брючки обещаны, классные такие, с блестками, но ты не торопишься что-то свои обещания выполнять!» – посыпались обвинения, как спелый горох из стручка.

– Прекратить базар! – рявкнула Исла. – Чтоб до утра в доме ни звука не было, а то всех к Старшей на успокоение нервов отправлю, будете тихими молчаливыми мышками по дому шуршать, ясно?!

Мужчины испуганно притихли. Резко развернувшись и свистнув пса, Исла пошагала в дом. В своей комнате она обнаружила брошенное на полу снятое постельное белье, которое, видимо, должны были отнести в стирку, но отвлеклись и забыли. Заправить кровать забыли тоже. Никаких негативных чувств это очередное проявление безалаберности в девушке уже не вызвало – невозможно ведь намочить море.

Вытащив из шкафа чистое постельное белье, перестелив постель и улегшись под одеяло, Исла перегнулась через край кровати и погладила свернувшегося на коврике пса:

– Счастье – это когда дома тебя никто НЕ ждет! Никто, кроме преданного пса, верно, Ветер?

Ветер вильнул хвостом и недовольно гавкнул в сторону двери. В дверь тихонько поскреблись, и в комнату заглянул Исиял – отец Ислы.

– Можно?

– Конечно, пап, заходи. Вы с Солониром единственные нормальные мужчины в доме, которые не закатывают истерики из-за того, что я не заметила их новую прическу или не оценила, как чисто они отмыли полы и протерли окна, которые не кричат: «Ты меня совсем не ценишь!» только потому, что я не пожелала целый час выслушивать подробности того, как они перекапывали одну грядку в огороде. И у меня есть основания надеяться, что сейчас ты пришел не для того, чтобы всю ночь соседей обсуждать.

– Не для того, – улыбнулся Исиял, – а на мальчиков не обижайся: они молоды, им хочется нравиться девушкам и тебе в том числе. Твое мнение для них – это мерило всех дел и поступков. Мы с Солониром уже старые, для нас новые ботиночки и золотой браслетик уже не являются жизненно важными вещами.

– Почему женщина в двадцать один год уже становится взрослым человеком, считается совершеннолетней, берёт на себя ответственность за хранимых, а мужчины лет до тридцати считаются юными и ни за что ответственности не несут? – задала Исла риторический вопрос.

– Так устроен наш мир. Ты же помнишь легенды о давнем времени, когда правили мужчины и легенды о внешнем мире за горами, где тоже ответственность чаще всего брали на себя мужчины – чем все закончилось? Войнами и кровавыми конфликтами. В нашей долине из-за долгих междоусобиц и вечных кровопролитных стычек были утеряны почти все знания, забыта письменность, Город лежал в руинах, люди жили, как дикари. После появления первых Старших Хранительниц, которые смогли покорить своей воле всех вождей-мужчин, что появились в долине после изоляции от внешнего мира, жестокость и насилие ушли из нашей долины, мы уже много веков живем мирной жизнью. Живем только благодаря хранительницам рода Дохран.

– Это мужчины живут без жестокости, – задумчиво поправила Исла, вспоминая лицо Аси и недавний разговор с подругой, – а женщинам приходится через многое пройти. К возрасту совершеннолетия девушек становится в два раза меньше, чем юношей, а к сорока годам разница в количестве мужчин и женщин уже пятикратная! Недаром на каждую женщину приходится минимум два хранимых, а чаще: пять – семь.

Исиял внимательно посмотрел на свою дочь. Он по праву гордился своей девочкой, которая, едва достигнув совершеннолетия три года тому назад, сразу стала лерой (то есть, командиром) первого отряда, приняв под командование двадцать женщин, большинство которых было значительно старше ее. Исла была одной из немногих, кто унаследовал дар ментального влияния на человека: пока еще этот дар был хоть и сильным, но узконаправленным, однако с возрастом должен был развиться и усовершенствоваться, позволив Исле сменить со временем Старшую Хранительницу Сарину. Аро-лера Сарина (обращение аро-лера применялось по отношению к правительнице Города) уже официально включила Ислу в тройку своих наследниц, и никто из женщин долины не возражал против этого: Исла Дохран была сильнее, ловчее, бесстрашнее и хитроумнее многих, несмотря на видимую хрупкость телосложения и молодость. Хитроумие дочери порою поражало даже его: такие сложные механические приспособления изобретала его дочь – взять хотя бы ту помпу во дворе… Да, Исла была достойной кандидаткой на место Сарины Дохран, но Исиял переживал только о том, что в итоге его дочь станет такой же хладнокровной, расчетливой и несчастной женщиной, как сама Сарина.