Дерзкая Диана
Шрифт:
Диана будто растворялась в оглушительном реве колонок, в ослепительном свете мерцающих огней. Ведомая инстинктом, отдавшись целиком и полностью во власть музыки, она грациозно и в то же время по-кошачьи мягко скользила вдоль сцены. Мир переставал существовать в такие мгновения. Диана как всегда обворожительна, недосягаема и сногсшибательна! Прежние очертания реальности появились, только когда Диана, закончив выступление и потусовавшись немного с друзьями, вышла на автостоянку. Йоник провожал ее, расталкивая на ходу назойливых поклонников, от которых не было покоя ни ему, ни его брату Амиру.
– Плиз, пригони, мою малышку, - сказала Диана, вдруг протянув брату ключи от своей машины.
– А ты? – удивился Йоник, одновременно отталкивая локтем увязавшегося поклонника сестры, который путался у нее под ногами.
Диана кивнула на мощную фигуру мотоцикла, замершего в противоположной стороне парковки.
– А! Ты его так и не забирала? – понял брат и озабоченно добавил, – только смотри, дождь начинается, не гони слишком…. Обещаешь?
Диана скорчила рожицу, означающую, как ей надоели нравоучения. И чмокнув пухлую щеку братца, направилась к мотоциклу.
– А ты куда разогнался?! – Йоник ненавидел ухажеров своей сестры, но больше всего он терпеть не мог прилипал, которые охотились за ней в надежде затащить в постель.
– Я к ней… Мне с ней надо… - буровил что-то нечленораздельное парень. Йоник попытался задержать настырного поклонника сестры, но тот долго не церемонился с ее братом, возможно, он и не подозревал, что этот толстяк ее брат, он просто-напросто оттолкнул от себя Йоника и обложил его матерной бранью у бывалых зевак на глазах. Йоник не из тех, кто станет терпеть к себе такое отношение, наотмашь двинул кулаком в челюсть по наглой физиономии, не смотря на то, что ухажер-прилипала был порядком старше его. Тот от одного мощного удара свалился кулем и застонал. Его подвыпившие дружки были тут, как тут. В мгновение ока завязалась драка. Йонику не привыкать драться, он не раз мутузил таких, как эти, дрался то за сестренку защищая ее от всяких недоумков, то за братьев мулатов - отстаивая их честь в межрасовой перепалке. Профессионал, он в одиночку расправился с семерыми нападавшими, они отлетали от него, как мячи от ракетки. Уложив смельчаков на тротуарной дорожке в ряд, как солдат – по стройке смирно, Йоник потирал довольно руки и приговаривал:
– Вот так-то лучше! Отдыхайте, хлопцы. Свежий воздух пойдет вам на пользу, - речитативом закончил он и быстрым шагом устремился внутрь клуба.
Начал накрапывать дождь.
***
Дождь настиг ее в пути, и грозил превратиться в ливень, как часто бывает в южных приморских городах. Однако сжалился и смолк внезапно, позволив пронзительному ветру просушить влажные волосы лихой наездницы. Диана гоняла без шлема и плевать хотела на то, что братья могли узнать о ее безалаберности. В железной каске никак нельзя почувствовать свободу, летящий навстречу горизонт или стремительные виражи серпантина, движение прохладного воздуха, нельзя услышать песни ветра и дождя.
Байк летел на скорости 150 км, редкие встречные водители успевали разглядеть только золотой шлейф волос и сигналили от избытка чувств. Диана миновала хорошо освещенную улицу и пансионаты, выросшие вдоль набережной за последний год, как грибы после дождя. Короткий путь к дому лежал через узкую гравийную дорожку, в конце которой виднелся лишь один тусклый фонарь. Как обычно, Диана решила рискнуть и не объезжать малоприятное и опасное место. Впереди загадочно мерцали свежие лужи и вдруг мелькнули две фигуры запоздавших прохожих, девушка сбросила скорость, чтобы не обрызгать их ненароком. Подъехав ближе, она разглядела, что это мужчины и, судя по зигзагам и кренделям, которые они выписывали, - сильно пьяные. Да к тому же оба немаленьких размеров. Диана усмехнулась и двинулась дальше совсем медленно, будто пешком, опасаясь, как бы гуляки не врезались в нее. Оба явно передвигались на автопилоте. В следующее мгновение она поняла, что это не так. Во всяком случае, один из них что-то видел и даже немного соображал. Раскинув руки, мужик встал посреди дороги и призывно запел:
– О, о, о! Зеленоглазое такси-и-и-и!
– Это не такси, Федя! – поправил его спутник, демонстрируя, что тоже чуть-чуть и в некоторых местах еще вменяем. – Это м… м… м…
Диана посигналила, пытаясь согнать их с дороги, но мужики пылко обсуждали ее мотоцикл, загородив проезд.
– Не м…м… а мопед!
– Не мопед, а мото… мото… ЦИКЛ!
– Какой цикл?! У кого цикл?! Ой, - вдруг разглядев Диану, пьяный толстяк, снова распахнул объятия, - а за рулем-то баба!
– Не баба, - вновь полез спорить второй, - а девушка!
– Дедушка?! Ты че пил, Колян?!
Диане порядком надоел этот тупой спектакль, и она уже готова была помять толстые рыхлые бока, лишь бы прорваться мимо. Но тут один из придурков схватился за руль, а второй попытался обнять девушку.
Она подпрыгнула на сиденье от омерзения.
– Убери руки, ханурик!
– Не груби, девушка! – обдав ее перегаром, с трудом промямлил алкаш, - Давай кататься вместе! А то мы ели… тьфу… мы пили… идти, в общем, тяжело нам!
– Отвали, пьянь! – заорала Диана, когда второй дебил стал пристраиваться позади нее.
Эта попытка тоже вышла у него неудачной, и тот, что держал руль, по-лошадиному заржал, увидев, как его приятель съехал с байка прямо в грязь.
– У, падла, - обиженно прогудел толстяк, ухватившись за багажник и с трудом поднимаясь, - ну, держись, – проговорил он с выжидательной улыбкой на красном лоснящемся лице. – Сейчас ты у меня попляшешь!
В его маленьких, заплывших жиром глазках, сверкнул огонек необъятной злобы. И, крепче схватив багажник, он принялся со всей дури раскачивать мотоцикл. Диана едва не упала, но, собравшись с силами, рванула байк вперед и оказалась на свободе. Обернувшись, она показала средний палец уродам и прибавила скорость. Вслед понеслись ругательства. Ее трясло от негодования, но страха не было. Еще не хватало испугаться пьяных кретинов! Плешивые чучела! Толстозадые свиньи!
Нет, ярость не выплевывалась вместе со словами! Губы сами собой сжимались от бешенства и бессилия. А почему, собственно, – бессилия?! Диана решительно остановилась, развернулась на узкой тропке и, прибавив газу, рванула назад. На высокой скорости она пронеслась рядом с алкашами, с ног до головы окатив их из лужи. Развернулась, и на обратном пути повторила номер на бис.
– Надо, надо умываться, - весело прокричала Диана, - по утрам и вечерам!
Отплевываясь, жутко матерясь, мужики забились к обочине, явно опасаясь, что она так будет ездить до утра. Но Диана уже мчалась к дому, чувствуя, как на сердце полегчало. Может быть, мстить за оскорбление не слишком благородно, но видит бог – так полезно бывает иногда!
***
Этот город был манящим и сочным, будто запретное яблочко из рая. Словно слепленный рукой ребенка, он тянулся вдоль берега и уходил высоко в горы, окутанный паутиной тонких дорог, в белоснежную пену облаков. Ультрасовременные небоскребы как мега-конструкторы высились рядом с замысловатыми деревянными домишками, уютно смотрелись террасы, увитые виноградом и плющом. Играя всеми красками радуги, сверкали и переливались под знойным солнцем плоды, ягоды, изумрудно блестела листва, шумели на ветру гигантские пальмы. И, словно ограненный этим великолепием, лежал у ног громадный сапфир моря. Не было ничего чудесней на свете, чем засыпать и просыпаться под шум прибоя! Выглянуть из окна и смотреть, как искрится вода, как волны ласкают берег, будто самый нежный, самый страстный возлюбленный, и с тем же пылом сливаются в поцелуе море с горизонтом, - не расцепить взглядом.
Дивные картины открывались из особняка, принадлежащего отцу Дианы. Да и сам дом представлял собой чарующее зрелище. Единственное во всем Краснодарском крае трехэтажное белокаменное чудо архитектуры, будто само собой вырастало в чаще буйной зелени. Аккуратный ковер газона лежал перед лестницей, огражденный пальмами и гранатами. С разных сторон слышался плеск маленьких фонтанчиков, звенящих, будто колокольчики, нежно и ненавязчиво. Живые орнаменты цветов, замысловатые узоры из камней и ракушек, выложенные вдоль дорожек, радовали глаз. Веселые искусные скульптуры расставлены тут и там – такса, призванная служить лавочкой, слон, подпирающий дерево, обезьянка с бананом в глубине сада. Роскошь – откровенная, безудержная, - поражала воображение и внутри особняка. Богатый вестибюль с мраморными полами, блеском ажурных ламп и атласной стеганой мебелью вел к двум гостиным, разделенным позолоченной аркой, и столовой. В холл второго этажа поднималась витая широченная лестница, с перилами, украшенными орнаментом. Блеск зеркал, тяжелые позолоченные рамы старинных картин, часы с маятником в человеческий рост окончательными штрихами завершали портрет дома.