Чтение онлайн

Последние дни она уже не узнавала нас, не узнавала никого. Я дежурила у постели день и ночь, слава богу, маму не увезли в специальное учреждение, я отказывалась верить. До последнего надеялась.

А потом я проснулась словно от удара, на часах было около четырех утра. Я сразу поняла, что произошло самое страшное для меня, для нас с Маруськой.

Дальше провал. Помню только, как старалась оградить от всего этого сестренку. Она еще слишком маленькая, чтобы видеть.

Включала ей сказки одну за другой, читала книжки.

— Господи, — есть ли у них родственники, отец-то где?

— Да, не повезло девчонкам.

Я не могла всего этого слышать. Вздохи соседей, работников социальных служб. Я пребывала словно в какой-то прострации.

А потом они нашли какого-то родственника по линии отца, который согласился взять за меня ответственность и проследить, чтобы я закончила школу. Я не знала, действительно ли так или это какие-то махинации, чтобы забрать квартиру. В любом случае, Маруську он взять отказался.

— Старшую возьму, для предвыборной компании это будет неплохим козырем. Младшую? Ммм, пожалуй, что нет. Ей только пять, слишком маленькая. Возни много.

— Что ж, хотя бы старшую. А эту отправим в детский дом. Хорошо даже, что маленькая, может удочерит кто.

Со мной случилась очередная истерика, от которой, впрочем, не было никакого толку.

Теперь я живу в сторожке, примыкающей к забору богатого особняка и хожу в элитную школу.

Я упрашивала Бориса Сергеевича взять и Марусю, как могла, на коленях стояла, но получила резкий и однозначный отказ.

Этот холодный, расчетливый человек отказал и в следующей просьбе, остаться в старой школе.

— Мне нужно, чтобы все видели, мне ничего не жалко для сиротки, — говорил он на все мои просьбы.

Дал денег на новую одежду, только я не потратила. В первый же день поехала в детский дом и отдала все нянечкам, чтобы лучше присматривали за сестрой.

Когда мы расставались, она плакала, я тоже рыдала, но ничего не могла поделать.

Мне и самой еще нет восемнадцати, только будет и я учусь в школе. Я не имею права оставить ребенка себе.

Без доходов, без квартиры.

Возможно, если бы не эта квартира, нас бы оставили в покое, но кому-то она очень приглянулась.

Выныриваю из болезненных воспоминаний. Маруся ждет. В это время они как раз должны выйти гулять. Вон уже даже вижу худенькие фигурки впереди.

Ускоряюсь, шагаю вдоль забора и смотрю, ищу глазами.

Маруська стоит, обхватив прутья замызганными ручонками, смотрит через них на улицу огромными глазищами. Ждет.

Кидаюсь к сестренке со всех ног.

— Маруська, Машенька.

— Валя, — выдыхает она и счастливо улыбается. Не выговаривает букву «р», из-за этого смешно коверкает имя. А меня затапливает от нежности.

— Я сейчас, подожди минуту.

Срывая дыхание добегаю до калитки, огибаю ее и несусь обратно, уже с той стороны забора. Кидаюсь к Машке и подхватываю ее на руки. Целую в щеки, в выбивающиеся из шапочки пряди волос.

— Маруська, как я соскучилась. Ну, как ты тут?

— Холошо. Тебя ждала, очень сильно.

— Не обижают тут тебя?

Она отрицательно мотает головой и мне становится чуть легче.

— А почему руки грязные?

— Хватаю ее за одну из ладошек.

— Я дом стлоила.

— Молодец. А я тебе кое-что привезла, смотри.

Начинаю доставать вкусности и у Машки загораются глаза.

— Варвара, ты же знаешь, у нас не принято, — раздается сзади и я вздрагиваю.

— Здравствуйте, Валентина Петровна.

— Здравствуй, Варя.

— Я…хотела с вами поговорить.

— Марусь, я сейчас.

Сую пакет сестре и вместе с воспитательницей отходим в сторону.

Передаю ей деньги под видом благотворительности, обычная процедура, которой я очень быстро обучилась. Страшно только первый раз.

Потом снова возвращаюсь к сестре. Теперь мы может делать все, что хотим, никто и слова не скажет.

Вот почему мне так нужна работа. У меня план. Заканчиваю школу, мне как раз исполняется восемнадцать, нахожу работу и забираю Машку отсюда. Забываем все как страшный сон, в идеале, переезжаем в другой город. Главное, чтобы раньше ее никто не удочерил.

Возвращаюсь домой вся измотанная, морально. Но почему-то это ощущается и на физическом плане.

Проскальзываю в сторожку и бросаюсь на кровать. Теперь, наконец, я могу дать волю слезам.

Утро начинается по одной и той же схеме.

Встаю по будильнику, одеваюсь, разогреваю перловку в микроволновке (в домике помимо спальни есть небольшая кухонька). Сажусь за стол и жую безвкусную кашу.

Ничего, сегодня вечером мой первый рабочий день, и за него мне должны заплатить сразу. Куплю что-нибудь из продуктов.

Я рада, что опекун решил поселить меня сюда, а не в свой большой дом. Меньше будет вопросов на тему, что я делаю по вечерам. Вообще хорошо, что он еле меня замечает.

Споласкиваю тарелку, подхватываю рюкзак и выхожу из дома. Шагаю на остановку, дожидаюсь автобуса, а потом еду в ненавистную школу.

Сейчас мне хочется появляться там еще меньше, чем обычно. Из-за Королева. Что ему было нужно от меня вчера?

Снова прокручиваю в голове нашу перепалку.

Вроде я же ничего такого не сказала, только правду, но он, наверное, будет мстить теперь.

Вздрагиваю, потому что вижу его широкоплечую фигуру у самого входа. Стоит и треплется со своими дружками. Непроизвольно замедляю шаг.

Вдруг понимаю, что мне страшно идти туда, проходить мимо него и его приспешников.

— Что встала на дороге, Савельева!

Абрамова проходит мимо, задевая плечом.

Решаю никак не реагировать, но девица вдруг останавливается. Две ее верные подруги, имен которых не запомнила, делают то же самое.