Чтение онлайн

— Считаю, что ты больной.

— Я больной, бл*ть.

И вдруг с силой впивается в мои губы, заставляя замереть на месте.

Шок, просто шок. Невероятно!

Пытаюсь отодвинуться, но рука парня скользит по скуле и ныряет в волосы на затылке. Удерживает.

Отчаянно вырываюсь, но он слишком крепкий, слишком настойчивый. Его тело просто как камень.

Зажимаю губы, стараюсь не допустить, чтобы его язык проник в рот, пробую отвернуться.

Ничего не помогает.

Он держит крепко, прижимает, штурмует мои губы, так что тело начинает дрожать в его руках мелкой дрожью.

Сердце бьется сильнее, пульс учащается, а я все рвусь, теряя силы с каждой секундой. Боже мой, Королев. Он целует меня, он.

Как такое может быть?

Почему?

Сил совсем не остается, а он сокрушает, сносит мою гордость к чертям. Его язык настойчиво рвется к цели. А еще сильные уверенные пальцы начинают надавливать, так, что я вынуждена приоткрыть рот.

Я делаю это, мне ничего не остается больше, и его язык проникает в мой рот.

Не хочу, чтобы мой первый поцелуй был таким, но он не оставляет выбора.

Углубляет, вынуждая раскрыться больше, стонет прямо мне в губы, а потом вдруг прикусывает нижнюю.

Снова глубоко, потом чуть дает отдышаться и снова.

Я не могу сопротивляться, но не потому, что мне противно или неприятно. А из-за слабости, что разливается по телу жаркой горячей волной.

Подкашиваются ноги, и я попадаю в другую реальность.

Не думала, что так бывает. Но я позволяю ему делать эти вещи. Позволяю целовать так непристойно, так глубоко.

Это выворачивает душу. Это первый раз. Это так волшебно, оказывается.

Не знаю, сколько мы так стоим. Королев обнимает, все целует и целует, как ненормальный, еле давая отдышаться. Я тону в противоречивых ощущениях.

Но когда чувствую, что его тело расслабилось достаточно, резко отталкиваю, залепляю звонкую пощечину и отскакиваю подальше.

Пальцы горят.

Смотрю на него с ненавистью и он смотрит на меня тяжелым, ничего не выражающим взглядом. Мое дыхание сбивается, его тоже.

— Ты придурок, Королев, ты не имел права!

Мой голос срывается на крик. Я готова бежать в любой момент, не хочу повторения.

— Я не одна из твоих девочек на побегушках. С Абрамовой целуйся, а не со мной!

Кажется, он не понимает ни одного слова. А моя пощечина ему, что слону дробинка. Смотрит и смотрит. Чертов взгляд!

— Ты, ты…зачем ты только появилась в нашей школе! — произносит хрипло, желваки ходят ходуном.

— Не по своему желанию, поверь. Если бы это зависело от меня, ноги бы моей там не было!

Кидаю в пространство, которое искрит от напряжения. Что делать? Если он только захочет, сможет сделать со мной все, что угодно. Паника затапливает.

Все заканчивается неожиданно и в один момент.

Он прикрывает глаза, резко выдыхает. Потом снова смотрит на меня, но уже по-другому. Более осмысленно.

— Прости, — говорит тихо и сразу же на порядок громче.

— Черт, я не хотел.

Морщится, сжимает руки в кулаки, смотрит по сторонам. Кажется, что ему некуда деть заряд агрессии. Он делает шаг ко мне.

— Не приближайся! — предупреждаю.

Он останавливается. И снова смотрит.

Еще несколько секунд проходит в напряжении, после чего его тело начинает расслабляться.

— Я…не знаю, что на меня нашло, — говорит и смотрит в глаза, — еще раз прости, я не должен был. Не буду больше тебя трогать, просто отвезу домой.

Я продолжаю стоять на месте. От эмоций на глаза наворачиваются слезы. От того, что он нормально, по человечески разговаривает, как с личностью, а не как с отбросом. Напряжение последних часов, те обзывательства, которые я вытерпела от его компании, все словно начинает выходить из меня.

— Сейчас, должно быть, ни один транспорт уже не ходит. Варя, не бойся меня, ничего тебе не сделаю.

Еще и по имени называет.

Поднимаю руку и смахиваю непрошенную слезу рукавом толстовки.

Он делает осторожный шаг, невесомо обнимает за плечи.

— Пойдем в машину, пожалуйста.

Когда он говорит так, нежно, уверенно, я не могу отказать.

Послушно передвигаю ноги к его навороченной тачке, позволяю усадить себя в салон.

Несколько секунд, может минута, проходят в молчании. Мы не смотрим друг на друга.

— Адрес скажешь? — спрашивает, Королев, первым нарушая тишину, и трогается, наконец, с места.

Диктую свой новый адрес.

Он хмурится.

— Я знаю это место, особняк Молчанова. Он приятель родителей. Так ты там живешь? — спрашивает и одновременно выруливает на дорогу.

Киваю.

— Слышал, он взял на воспитание какую-то родственницу. Так это ты, выходит?

— Да.

— Что случилось с твоей семьей?

Я молчу.

— Прости, наверное, это слишком личный вопрос.

— Мама умерла, Молчанов взял к себе, — говорю и замолкаю.

Про Марусю рассказать язык не поворачивается, опять расплачусь при нем.

— Мне жаль. Тебе, наверное, очень тяжело.

— Да.

— Еще мы к тебе цепляемся. Я поговорю со всеми.

Я молчу. Просто прикрываю глаза и слушаю его голос, мерный шум дороги, свои чувства.

Будь что будет.

Мне просто нужно доучиться эти несчастные два месяца и сдать ЕГЭ. Все.

И я не должна думать о том, как его руки сжимали меня, как он целовал. Как волнительно это было. Зачем? Лучше бы я и дальше не знала, что может быть так хорошо.

Ярослав

Я дурак. Совсем дебил. Нафига я это сделал? Поцеловал Савельеву!

Но она побежала куда-то в темноту, а я двинул за ней. Чисто на инстинктах. Ничего такого не хотел, думал поймать и усадить в машину. Просто подвести, потому что поздно, а она слишком красивая, чтобы шататься по улицам в такое время.

Все поехали в клуб, а я наплел ерунды, что дела, и стал ждать ее, как полный придурок. Еще одно "зачем". Друзья узнают, засмеют. Особенно глупо в свете того, что под боком Абрамова.