Чтение онлайн

Впервые в жизни я во время секса стону в голос.

Козырев приподнимает мои ноги и обе закидывает на одно плечо. Придерживая меня за щиколотки, он начинает таранить меня совсем безжалостно, так что грудь тяжело колышется в такт шлепкам яиц о мокрую промежность.

Я уже в конец искусываю себе губы, когда Влад решает, что я заслуживаю милосердия.

Ущипнув нагло стоящие соски, он поглаживает подрагивающий живот и спускается ниже. Втискивается пальцем туда, где набух клитор, и позволяет мне кончить, доведя до пика несколькими грубоватыми движениями.

Убедившись, что я свое получила, Влад внимает член и, просунув между сдвинутых ножек, кончает мне на живот, роняя капли теплой спермы на кожу и скомканную ткань платья.

Бедра дрожат, киска горит и судорожно сжимается, заливший меня жар плавно остывает, и в мою раскиселенные увлекательной поездкой мысли врывается первая здравая за вечер:

– Презервативы, – зажмурившись, со стоном шепчу я.

– Погоди, – хрипит Козырев. – Сейчас в спальню переберемся…

И делает поступательное движение, между ног, и я понимаю, что у него до сих пор не обмяк! Глаза мои распахиваются:

– Я больше не хочу!

– Захочешь, Ал, – впервые называет меня без отчества Влад. – Ты вчера прогуляла сеанс сексотерапии. Я ждал реванша, как хороший мальчик. Сегодня будешь отдуваться за оба дня.

– Но это нечестно!

– Какая разница? – невозмутимо спрашивает Козырев, соскребая меня со столешницы и вытряхивая из платья. – Ну и ты стонала. Ты проиграла, Ал. Долг чести нужно отдать.

Долги?

Когда я успела обрасти долгами?

В непонятках я осоловело хлопаю глазами.

Как это все вообще могло произойти?

Я, конечно, когда брила ноги, где-то глубоко в душе, догадывалась, что романтический момент возможен. Где-то очень глубоко. Настолько, что и себе не признавалась.

Романтический! Но не эротически же!

И что?

Еще даже не полночь, а я уже свежекончившая женщина с в мятом, забрызганном спермой платье, подол которого перекрутился вокруг талии, а между ног сквознячок холодит остывающие натертые складки!

Целомудрием и не пахнет.

Я выскальзываю из рук Козырева и пытаюсь утвердиться на дрожащих ногах.

Вишенкой на торте становятся мои трусишки, съехавшие на пол.

Кажется, кружавчики не выдержали пыла Влада и повредились. Я смутно припоминаю какой-то треск, когда Козырев прорывался к моему клитору сквозь рижское достижение текстиля.

С возмущением смотрю на Влада:

– Вандал!

– Ничего, так даже удобнее, – хмыкает он. – А с чулками это ты удачно придумала.

Никакого чувства вины!

Хотя о чем это я? Он с содержимым трусиков разобрался куда более варварски.

При воспоминании о том, как Козырев разбирался, напористо и неумолимо, по телу пробегает сладкая судорога, а коленочки тают.

Влад успевает меня подхватить до того, как я оседаю на стул.

– Ну-ну, а не время отдыхать.

Я скашиваю глаза на Козыревский агрегат. Хоть посмотреть, что там за монстр такой превратил мою девочку в распухший мегачувствительный пельмешек, который и сейчас нет-нет, да и сжимается от лёгкого покалывания.

Член Влада выглядит угрожающе даже в полуготовности. Правда, под моим взглядом он снова начинает наливаться, вызывая у меня лёгкую панику.

Куда мне столько?

Этот мясистый удав с крупной головкой, снова выглядывающей из крайней плоти, во мне не уместится! Я категорически отказываюсь верить, что меня поимели этой базукой!

Продолжая наблюдать за тем, как орган возвращает себе мощь, я нервно облизываю губы.

– А ты ненасытная, – одобрительно произносит Козырев, неверно растолковав мою реакцию.

Я несчастно смотрю на него одним глазом, потому что на другом ресницы склеились от потёкшей туши.

Даже думать не хочу, как я сейчас выгляжу. Одна надежда, что недостоточно привлекательно. Однако я, похоже, не очень рублю в мужских вкусах, потому что глаза Козырева только больше загораются.

– Выглядишь шикарно. Так бы и отодрал…

Да уж.

Жалкий взгляд, распухшие губы, размазанный макияж… На груди розовеют пятна от губ и пальцев. Я в одних чулках и подсыхающих каплях мужского семени. Прям самый секс.

Но у Влада, видимо, свой взгляд на женскую красоту.

– Хотя почему «бы»? Уже и еще буду.

Взлетев вверх, я ожидаемо верещу.

Я ни хрена не Дюймовочка, но этот питекантроп подхватывает меня на руки, будто я пушинка.

Привыкшая к менее габаритным любовникам, я в красках представляю, как мы сейчас рухнем, но ни фига. И пока я успокаиваю сердцебиение, меня уже несут, причём, несут, мастерски маневрируя, так как Сева с удовольствием нас сопровождает, упоенно путаясь в ногах Козырева.

И тут до меня доходит.

– Он все видел!

– Кто? – ни разу не напрягается Влад.

Судя по тону, он готов выступить с повторным «сеансом» хоть перед церковным хором.

– Сева! Мы нанесли коту травму!

– Я ему рыбки дам, и он все забудет, – успокаивает меня Козырев, укладывая на кровать.

Кажется, это спальня. Я оглядываюсь и поражаюсь, что вокруг пусто. То есть совсем. В комнате только кровать, ночник, стоящий на полу и кот, забравшийся на подоконник и сверкающий оттуда фосфоресцирующими глазами.

– А почему здесь больше нет мебели?

– А зачем? Я здесь сплю и занимаюсь сексом, – бормочет Влад, целуя меня в шею.

– Но кот…

– Он никому не скажет, – обещает Козырев, для острастки сжимая мою грудь.

Его руки становятся жаднее, тискают и мнут, а поцелуй становится все ниже, и вот уже язык рисует языческие восьмёрки на коже, а дыхание оседает на и без того растревоженных лепестках и будоражит трепещущую зону между бедер.

Кот продолжает созерцать это непотребство.