Дерзкая на десерт
Шрифт:
Кто-то сегодня кому-то даст.
Здесь явно будет свидание, и я уверена в его итоге.
Надо возвращаться к своим.
Я только понюхаю еще немного. Совсем чуть-чуть. Пока никого нет.
Не помня себя, я делаю несколько шагов внутрь, и слышу, как за моей спиной закрывается дверь.
– Попалась.
Глава 9. Наживка заглочена
Я заполошно оборачиваюсь.
Сердце стучит, как у за руку пойманного на рынке воришки.
И только вид сложившего руки на груди Козырева меня немного приводит в себя.
– Вы меня напугали! Чуть сердце не остановилось! – выдыхаю я, хватаясь за вышеупомянутый орган.
– Я непременно окажу первую помощь. Как насчет прямого массажа? – с усмешкой Влад расплетает руки и, засунув их в карманы джинсов, делает шаг ко мне.
Медленный. Плавный.
И сердечко опять начинает колотиться.
Инстинктивно отступаю назад.
Все-таки он очень крупный мальчик.
Вряд ли Козырев сильно старше меня. Я забыла посмотреть в интернете год его рождения, но что-то около тридцати трех или тридцати четырех. Однако выглядит он внушительно. Особенно сейчас.
Ворот белоснежной рубашки расстегнут, рукава закатаны до локтей, как раз как мне нравится. И да, Левина права. У него татухи на руках. В полумраке не видно, что именно набито, но вид крепких запястий и мускулистых предплечий вызывает трепет.
Он точно повар?
На губах Козырева играет коварная улыбка.
Еще один шаг в мою сторону.
Задавив в себе инстинкт податься в бега, я решаю вести себя как взрослая и стою на месте.
– Я нечаянно сюда попала, позвольте пройти, и я вас оставлю…
– Это не входит в мои планы, Алла Георгиевна, – нагло отвечает Влад и тут же демонстрирует, что в эти планы входит.
Преодолев оставшийся до меня шаг, он подло распускает руки. Прежде, чем я успеваю сообразить, что мне угрожает, Козырев притягивает меня за талию к себе и, наклонившись к моему лицу… дует мне в нос!
Гад!
Я уже успеваю прикрыть глаза в ожидании поцелуя и подбираю слова, которыми его отбрею, а он дует, видите ли! Возмутительно!
– Выпустите меня! – требую я, негодование во мне так и кипит.
Ненавижу оказываться в дурацком положении, а опять оказалась. И опять из-за Козырева. Он же совершенно точно понял, чего именно я ждала!
Понаставил свечей! Рукава закатал!
Мерзавец!
Так и запишу его в телефонной книжке.
Сначала запишу, а потом добавлю в черный список.
– Ну-ну, – со смешком пытается успокоить меня Влад. – Это будет очень странно, если я, потратив столько усилий, возьму и выпущу добычу на волю…
Что?
– Добычу? Хам! Какие-такие усилия? Ничего не знаю!
– Блюдо на столе готовилось много часов, и я был абсолютно уверен, что это идеальная приманка. И ты, Алла Георгиевна, сунулась в капкан.
– Охотник доморощенный! Мамкин пикапер! Отпусти! – я так злюсь, что расчет Козырева оправдался, что стараюсь его задеть словами, но у меня ни черта не выходит.
Рожа Влада по-прежнему самодовольная, наглая, предвкушающая и… красивая. И все мои дерганья в его объятиях его ни капли не смущают. Держит он меня крепко. Почти как в сегодняшнем сне.
Засранец.
– Как? – насмешливо приподнимает бровь Влад. – Ты даже не попробуешь, что у меня для тебя есть?
Пошляк бесстыжий!
– Я сыта!
– Готова сразу перейти к десерту? – огромная лапища сползает с талии на недопустимое и сжимает его. Попавшая в плен ягодица почему-то совершенно не возмущена. А мозг намекает, что прежде всего нас покормят. Надо соглашаться, а потом будем посмотреть, как говорит Бергман.
– Я не ем сладкое! – продолжаю сопротивляться я и Козыреву, и мозгу. Ну как сопротивляться? Мои попытки освободиться приводят только к тому, что и второй ягодице достается внимание.
– Зато я ем, – ухмыляется Влад. – Это будет мой десерт.
Тут-то я и спохватываюсь, что меня за задницу щупают, а я вроде как не замечаю этот факт. То есть типа не возражаю.
– Что вы себе позволяете? – с позорным запозданием вопию я.
– Все. Себе я позволяю абсолютно все.
Козырев сопровождает это откровение дополнительным тисканьем моей пятой точки.
Так, это уже ни в какие ворота не лезет.
Я решительно отпихиваю Влада, хотя у меня остается ощущение, что он мне это позволил.
– Я в этом вашем произволе участвовать не собираюсь! – протестую я, но очень ревниво слежу за тем, как Козырев приближается к столу, на котором стоит моя еда.
Я не собираюсь ее есть, но он же для меня готовил? Значит, моя. И нечего вокруг ее шастать!
– Что? Неужели совсем неинтересно, что я приготовил? – он поглаживает блестящий бок крышки, скрывающей от меня содержимое. – Может, хотя бы узнаешь, от чего отказываешься?
– Совершенно неинтересно, что там приготовлено с тимьяном, базиликом, имбирем и… – втягиваю носом воздух, – мясом.
И последнее слово у меня звучит, как у уличной голодной кошки. С эдакими истошными нотками. Мя-а-у-сом!
В полутьме сверкает белозубая, немного пиратская улыбка.
– Ты трусишка, да, Алла Георгиевна?
– Нет!
– Трусишка. Подумаешь, мясо… Чем оно тебе угрожает? Боишься не устоять перед тем, кто его приготовил?
То есть там правда мясо…
Он даже не скрывает, как низко пал.
Пошел ва-банк.
– Кто? Я? – сглатывая слюну, наигранно пренебрежительно фыркаю я. – Меня так просто не возьмешь!
Я стараюсь изо всех сил показать, что я равнодушна, но…
Но мясо. И любопытство.
И шампанское, налитое Володей в вино.
– Ну тогда приглашаю за стол, – Влад отодвигает мне стул. – И посмотреть, и продегустировать…
– Что я вам сделала? – беспомощно спрашиваю я, опуская попу на предложенное место.
– Пока ничего, – пожимает Козырев могучими плечами. – Но это инвестиции. Сколько ты мне еще всего сделаешь…
И жестом фокусника он театрально поднимает крышку.