Чтение онлайн

Как бы я сейчас не злилась и не обижалась на Жукова, но идти домой пешком не прельщало. Я в одной шелковой блузке, а на улице прохладно и сыро, вот-вот хлынет дождь.

— Прости, Ален, — Жуков схватил мою руку, когда я собиралась встать из-за стола. — Настроение паршивое, сил совершенно нет, а отец настаивает на том, чтобы я согласился на предложение брата.

— Какое предложение? — насторожилась я, и Жуков нервно дернулся и потер пальцами переносицу.

— Перевод в Питер, — коротко сообщил он мне шокирующую новость. — У жены брата серьезные проблемы со здоровьем, отец уже оформил собственный перевод в другой университет, а мама полностью поддержала его решение. Они и за меня все… — Жуков замолчал, а я вдруг почувствовал жуткий ледяной холод, который сковал меня по рукам и ногам.

— И как скоро ты планируешь уехать? — наконец, нашла я в себе силы заговорить. От подступающих к горлу слез становилось неловко, не хватало еще разреветься прямо при Жукове.

— Я не давал своего согласия, — Костя поднял глаза и посмотрел прямо на меня. — Из-за тебя, Ален. Но положение дел серьезное, а семью мне подводить не хотелось бы. В ближайшее время брату потребуется наша помощь и поддержка. Он попросил меня заняться племянниками, отвозить их на тренировки после школы, забирать с занятий. Света в больнице, а он совершенно растерян. Но одно твое слово, и я у ваших ног, — он горько усмехнулся, а я почему-то пропустила сарказм мимо ушей.

Сегодня мои родные мужчины своим откровением делали меня то глубоко счастливой, то глубоко несчастной, но сейчас я снова могла дышать, выдерживая вопросительный взгляд парня.

— Понимаешь, это я попросил тебя остаться в этом городе, а не ехать куда-то еще. Ты бы могла поступить в столицу, в тот универ, где училась твоя сестра, а мое наивное детское пожелание, — Жуков неопределенно махнул рукой. — Ты не представляешь, как я рад, что ты его выполнила, но, получается, никакой пользы для себя я не извлек. — И Жуков горько рассмеялся. — Так надеялся, что проучусь с тобой долгих пять лет, что продлю наше общение, а в итоге сам же и становлюсь причиной разлуки.

— Папа очень разозлится, — покивала я головой. — Когда я скажу, что не хочу учиться на социолога. Он будет в бешенстве!

— Мы вместе уговорим его, что за год ты подумаешь и определишься с целями на будущее. — Понял Жуков правила моей игры, вцепившись мертвой хваткой в мою руку и до боли сжимая ее в своей. — Хочешь, я подключу своего отца?

— Не помешает, — прикинула я в голове степень папиного разочарования и гнева. — Но ты будешь стоять рядом, когда я сообщу ему эту новость.

— А новость о том, что встречаешься со мной и собираешься переехать в Питер, ты ему тоже сообщишь? — спросил Костя, наклоняясь и сжимая челюсти так, что его острые скулы проступили на лице, готовые прорвать тонкую бледную кожу.

Я только кивнула в ответ головой, обнимая себя одной рукой за плечи. Жуков тут же скользнул со своего стула и присел со мной на диванчик, обнимая меня за плечи и притягивая к своей груди. Он молчал, а я не знала, что еще добавить к нашему странному и судьбоносному разговору. Так мы и просидели, пока не подошел официант и не нарушил очарование момента, спросив, чего еще нам принести.

— Счет, пожалуйста, — попросила я, отстраняясь от Жукова. Сразу стало прохладно, и Костя потянулся за своим пальто, укутывая меня словно в кокон.

— Отложим разговор на завтра? — спросил он, наклоняясь и ища ответа в моих глазах. Так привычно близко и в то же время так непривычно.

— А сегодня отпразднуем День Знаний пиццей и ужасами? Это наше с папой и сестрой любимое времяпрепровождение. — Я отчего-то смутилась и отвела взгляд от губ Жукова, представляя полтора часа в его объятиях на тесном диване в гостиной. — К тому же твое поступление никто не отменял. Впереди пять лет учебы на скучных и нудных «Финансах».

— Ты точно решила подождать год? Чем займешься? — спросил Костя, когда мы уже ехали в машине домой.

— Сестра говорила о дизайнерских курсах, и я хочу попробовать записаться на них. Я неплохо рисую, но никогда не задумывалась о том, чтобы довести это умение до совершенства или заняться чем-то более профессиональным. Может, смерть мамы стала своеобразным тормозом в моем развитии. Рита смогла преодолеть кризис и нашла утешение в учебе, а я сосредоточилась на собственной боли и погрузилась в нее, озлобившись на весь мир.

Я впервые так открыто обсуждала смерть мамы с другим человеком, а Жуков слушал и кивал, глядя то на дорогу, то на мое лицо.

— Я люблю тебя, Ален, — признался Костя, когда мы встали на светофоре. Он не касался меня, не тянулся, чтобы поцеловать, не искал близости, но я слышала в его голосе искренние и сильные чувства, а в его глазах видела столько тепла и счастья, что и сама невольно начала улыбаться.

— Я всегда любила одного тебя, Жуков, только не догадывалась об этом долгое время.

— Хорошо, что сейчас догадалась, — буркнул Жуков, пряча улыбку, а я откинулась на спинку кресла и продолжала улыбаться, не веря собственному счастью.

Глава пятнадцатая

Непростой разговор

(Алена)

— Я хочу бросить учебу и переехать в Питер с Костей, — повторила я в третий раз, как «Отче наш». — Я поступлю на дизайнерские курсы и обучение в художественную школу. — Под конец убедительной речи мой голос звучал жалобно, сбиваясь на слезную просьбу. — Это спонтанное решение, но оно верное, так подсказывает мне сердце!

Будь здесь мама, она бы уже давно кивала головой и поздравляла меня с принятым решением, но за офисным столом сидел папа, который хмурился все сильнее, сложив перед собой руки с переплетенными пальцами и побелевшими от напряжения костяшками.

Донести свою мысль до обычного человека, до среднестатистического обывателя — дело одно, а объяснить моему отцу, владельцу крупнопромышленного бизнеса, что его дочь желает так, а не иначе — это надо горы свернуть, прежде чем дойдет. До моего папы слова доходили долго, а нервирующая и вибрирующая тишина между нами затянулась. Я смотрела в лицо родного человека, который преображался на глазах. Мягкие складки вокруг губ становились жестче, взгляд из теплого обращался ледяным, колючим, жалящим, лоб прорезали упрямые морщины.

— Об этом не может быть и речи, — наконец, выдал папа на мое желание бросить учебу. И голос резкий, злой, какой появлялся у него всякий раз, как я «чудила».

«Но это не взбалмошная девчонка стоит перед тобой, папа, а взрослая дочь, которая мечтает находиться рядом с любимым человеком!»

И снова эта жалящая мысль о том, что от Жукова сплошные неприятности!

— Ты не маленькая девочка, Алена, и своему решению, принятому, позволь напомнить, самостоятельно, обязана следовать до конца. — Настаивал на своем папа, стукнув по столу ладонями и опираясь на них, чтобы резко подняться из-за стола. Отвернувшись от меня, папа посмотрел в огромное окно своего кабинета, на чадящие трубы своих фабрик. Он столько сил и труда вложил в то, чтобы обеспечить жену, детей, и к чему все это теперь?