Чтение онлайн

Он соскочил с помоста сцены, навел парабеллум на заподозренного. Между тем автоматчик взглядом охватывал всех и поводил шмайсером — от одной головы к другой. Будто не замечая этих угрожающих движений, передние женщины быстро обступили немца в штатском и задержанного. Немец рванул борт зипуна. С треском разошлись швы, и на пол посыпались лохмотья газет.

— Вот они, твои прокламации! Собирай!..

— Одежу-то ваши солдаты позабрали! Разуй гляделки! Даже пиджака нет, одна лишь исподняя рубаха! Да под ней — бумага для тепла…

— На работу загоняется силком!.. А каково без одежи, когда ее сами же пограбили?..

— Ох и бесстыжие вы, освободители!.. Чей на тебе полушубок-то?

Аня и Винцента радостно вздохнули. Кажется, пронесло? Да, пронесло. Не будет общего обыска. Значит, можно рассчитывать на внезапность.

Одна из кричавших женщин оттеснила плечом опешившего штатского, сгребла с полу газеты, сунула старику и подтолкнула его к выходу.

Оконфузившийся немец вскочил на помост, пересек сцену, пнул ногой дверцу второго запасного выхода.

Девушки только сейчас разглядели ее: дверца оклеена теми же серыми обоями, что и стены. Винценте пришло в голову, что это не выход, а какое-то подсобное помещение. Иначе бы в клуб хлынул морозный воздух, но она не успела сказать об этом Ане. Не успела, так как автоматчик, похлопав оратора по плечу, направился вслед за штатским.

Зал опустел. Немцы оставили своего лектора-холуя без охраны?!

— Господин бургомистр, — шагнула к нему Аня, — вы требовали сообщать о подозрительных.

Оратор отступил в глубь сцены, торопливо извлек из внутреннего пиджачного кармана дамский вальтер и сразу же сунул обратно. Потом достал из другого кармана записную книжечку в блестящем коленкоровом переплете. Пахнуло дешевыми духами.

— Хоть я не бургомистр, но готов заприходовать информацию, — усмехнулся он.

— Не бургомистр!.. — с явной досадой протянула Аня. — Кто же?

— Всего лишь абитуриент… В училище пропагандистов восточного министерства рейха, — он чуточку запнулся, может, оттого, что произнес это на одном выдохе. Раскрыл надушенную книжечку на первой странице. — Ну-с, итак?.. Смелее!

Аня молчала. Смотрела в бледное лицо с острым подбородком и молчала. Винцента догадалась: Аня разочарована, что вместо бургомистра перед ней оказалась мелкая сошка. Но поздно менять решение. Абитуриент уже насторожился. Надо завершить начатое. Пауза становилась угрожающе продолжительной.

— Но все-таки вы тоже заслуженный? — Винцента почувствовала, что следует улыбнуться. Но не владела мускулами лица. Сердце колотилось уже под самым горлом. Она повернулась к Ане.

— Да, да, тоже заслужил, — отозвалась та. И пистолет словно сам собой скользнул в ее руку. Хрипло скомандовала: — Клади оружие!

— Анька, не медли! — крикнула Винцента. — Прикрою тебя!..

Она вспрыгнула на помост, подлетела к левой дверце, накинула крючок. И только тогда, спохватясь, вытащила свой ТТ.

— Клади, гад, оружие!

Холуй, что-то шепча перекосившимися губами, послушно достал вальтер и протянул. Он, видать, надеялся, что сумасшедшие девчонки довольствуются такой добычей.

Аня выстрелила трижды. Подобрала вальтер, сунула за пазуху.

— Винька, не отставай!

Сзади раздались удары. Дверца затрещала.

«Я обещала прикрыть», — мелькнуло у Винценты, когда в несколько прыжков достигла выхода и увидела протянутые к ней из снежной мглы Анины руки. «Подхватит меня, когда выскочу…»

Винцента оглянулась. В это время дверь отлетела в сторону, и на пороге показались немецкие автоматчики.

Винцента стрельнула в них торопливо. Едва рухнул, схватясь за живот, опередивший других гитлеровец, как Аня, ловко подхватив Винценту, рывком вытянула ее наружу.

Стрельба осталась позади, начала стихать. Только справа и слева вспархивали ракеты. Глаза запорошило едкой кирпичной пылью. У самой головы черканула пуля.

Винцента пошатнулась от удара сзади. Тупого, не слишком сильного. Ниже правой лопатки. В первый миг подумалось, что шибануло кирпичным осколком.

— Винька, не отставай!..

— Глаза протру… Запорошило!

Аня цепко схватила Винценту за руку. Потащила за собой, полуослепшую. Снег становился все глубже. Вдруг они ухнули вниз. Снегом забило нос, уши… Винцента простонала.

— Цыц! Ушиблась, что ли? Пистолет не выронила?

— Нет, он в руке… Но варежку потеряла.

— Плевать! — Аня барахталась в глубоком снегу. Наконец встала во весь рост, но тотчас пригнулась: прямо над головой рассыпались ракеты. Снова бешено застрочили автоматы, примолкшие было на какие-то секунды.

— Винька! Во повезло нам! Это ж окоп! Немцы ни хрена не разглядят.

— Наверно, наших бойцов окоп? — прошептала Винцента. — Ей удалось, превозмогая подступившую тошноту, завести руку за спину. Осторожно потрогала — все мокро.

— Аня, ранило меня… Под лопатку…

— Зацепили-таки! Фашистская мразь! Отольется им сполна! Винька, ты крепись! Еще немного потерпи. Здесь они нас не найдут. Повзбивают очередями снег — и смотаются.

— Я потерплю…

Возгласы немцев доносились издалека. Прошло не меньше минуты — взвилась ракета… Прежде чем она рассыпалась, Аня набросала себе на голову снегу, встала во весь рост.

Поблизости никого…

— Малость подождем. Для верности. Покамест обследую во всю длину… Раз окоп в полный профиль — должны быть в передней стенке ниши для пулеметных лент и гранат. И донышко соломой выстилают, иногда — дощечками. Погляжу, может и найдется что… Для тепла тебе.

— Я не зябну, — прошептала Винцента.

Аня, с трудом переступая тяжелыми валенками, набитыми снегом, отошла. Окоп загибался полуподковой. Обнаружила большую нишу — пустую — с валиком снега вдоль нижней кромки. Зачем-то заставила себя разборонить эту слегка затвердевшую снежную загородку. Озябшие Анины пальцы вдруг нащупали рукав гимнастерки. Видимо наш смертельно раненный боец ухватился за кромку ниши: пытался подняться, чтобы стрелять по врагам еще и еще.

Аня медленно вернулась.

— Все пусто, Винька! Не беда. Ты заметила — не стреляют уже… Рассчитывают, что утекли мы далеко в поле. Там и замерзнем. А просчитаются! Да ведь и ракет уже нет, а? Потерпи, Винька, малость еще. Выберусь и разведаю, чтобы зря вдвоем-то не переться вслепую. Соображаешь? Я скоро вернусь.

— Анечка, нет, — шептала Винцента. — Вдруг и немцы выжидают? Повремени!

— Ладно, так и быть, обожду, — с нарочитой бодростью согласилась Аня. — Только боюсь, кабы ты вдобавок еще свою башку стриженую не застудила. Моя — зябнет.