Чтение онлайн

Всего, что было сделано по задумкам и под руководством Командующего ВДВ генерала армии Маргелова в одной главе не напишешь. Это колоссальная работа достойна отдельной большой книги!

Как мы уже знаем, Василий Филиппович дал указание специалистам готовить к десантированию боевую машину с двумя членами экипажа внутри нее на парашютно-платформенных средствах. Десантники хорошо понимали, что Командующий шел на определенный риск: не сработай парашютная система и люди могли погибнуть. Но он рисковал разумно, принимая все меры к тому, чтобы раскрытие многокупольной системы прошло нормально.

Многие люди, знавшие о подготовке к эксперименту, тем более готовившие его, понимали, чтах, у военных медиков. Первые копровые сбросы в кресле «Казбек» пришлось опробовать на себе. Все «мелочи» докладывались им своему руководству, а зачастую — напрямую Командующему, имя которого открывало вне очереди самые высокие двери любых начальников (если бы на его месте был кто-либо другой, без сомнения, эффект был бы тот же!) для быстрейшего согласования многочисленных важных документов. А Командующий требовал: быстрее, быстрее! Большую помощь оказывал Александру Маргелову генерал Лисов. При необходимости он выезжал вместе с молодым сотрудником НТК на завод, на проведение копровых сбросов, в общем, куда требовалось. Кстати, в 1972 году Иван Иванович даже написал представление на А.Маргелова к медали «За боевые заслуги», оценив успехи в таком ответственном деле. Но Маргелов-Командующий сказал только одно слово: «Рано!». А позже в Москву был вызван Леонид Зуев, и работа пошла веселее, несмотря на разницу в возрасте его с Александром около 14 лет.

Совместная интенсивная работа всех участников подготовки к эксперименту обеспечила возможность его проведения уже летом 1972 года. Дальше, по всем правилам, комплекс «парашютная система — машина — человек», получивший кодовое обозначение «Кентавр» должен был пройти государственные испытания в ГНИКИ ВВС им Чкалова. «Кентавр» — потому, что механик-водитель БМД при движении машины «по-походному» высовывается из нее по пояс — отсюда аналогия, кстати, мгновенно понятая Командующим ВДВ и потому им утвержденная.

Однако Институт им. Чкалова на испытания комплекс не принял ввиду отсутствия средств индивидуального спасения испытателей на их «пути с неба — на землю». Пришлось Командующему ВДВ долго объяснять Министру обороны Маршалу Советского Союза Гречко А.А. и Начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза Куликову В.Г. необходимость проведения эксперимента в интересах Воздушно-десантных войск. При этом он настаивал на участии в эксперименте непременно офицеров, которые смогут в дальнейшем передавать свой опыт в войсках. Наконец, маршал Гречко согласился.

— Кто будет десантироваться? — спросил он.

Командующий Маргелов сделал шаг вперед и просто сказал:

— Я….

Тут уж Гречко не выдержал и, в соответствующих выражениях, которые позволяло их давнее взаимопонимание и уважение, категорически отказал отцу.

— В таком случае — один из моих сыновей, их у меня пятеро и, кстати, один из них, Александр, служит в Научно-техническом комитете ВДВ и как раз занимается этими вопросами. Вместе с ним будет опытный офицер-десантник, мастер парашютного спорта майор Зуев.

На вопрос министра, кто такой Зуев, Командующий, помолчав, продолжил:

— Другой участник эксперимента — гвардии майор Зуев Леонид Гаврилович — офицер воздушно-десантной службы, мастер парашютного спорта, большой энтузиаст нового способа десантирования, за что его чуть не пришлось наказывать.

— Как это так? За что? — удивились оба маршала.

— Зуев был преподавателем на кафедре воздушно-десантной подготовки в нашем Рязанском училище. И вот, после моего приказа доложить свои предложения по вопросу десантирования воинов внутри боевой техники, мне докладывают, что майор Зуев с группой курсантов-энтузиастов уже «ставит эксперименты» — усаживал на разные виды сидений на парашютную платформу одного курсанта, потом платформу поднимали на руках и по команде одновременно бросали ее на землю. При этом кадровики подают на подпись приказ о его наказании, мол, людей мог искалечить. Тогда я и принял решение: такой отчаянный хлопец будет прыгать в одном экипаже с моим сыном. Сейчас он также занимается подготовкой к эксперименту.

Маршал Куликов поддержал его мнение о необходимости десантирования офицеров, которые в дальнейшем будут готовить штатные экипажи, передавая свой опыт.

— Но почему все-таки сын? — спросил Гречко.

— Много я видел слез матерей, оплакивающих своих погибших мужей и сыновей. А поскольку дело новое и очень рискованное, где все может случиться, я лично несу всю ответственность и отвечаю головой за исход эксперимента. Единственное, что я могу обещать, что ни мать Сашки, ни его жена ничего не будут знать до завершения эксперимента.

Мать Александра Васильевича Анна Александровна, конечно, не зная обо всем готовящемся в деталях, переживала, наверняка догадываясь о степени риска. Жена Александра, Лидия, просто не знала, куда он отправляется, командировок было предостаточно: на 6–8 месяцев каждый год ее муж «пропадал» из дома.

В октябре 1971 года все было готово к проведению эксперимента, все предварительные испытания были завершены. Промышленность и военные медики докладывали, что ими получены положительные результаты по всем аспектам эксперимента — от работы парашютной системы в воздухе и при приземлении машины с экипажем до переносимости ударных перегрузок, действующих на испытателей на всех этапах десантирования. Контрольные технические сбросы с манекенами проводились на копрах с разной высоты, имитирующей различные варианты приземления. Таким образом, рассматривались случаи отказа одного, двух или большего количества куполов парашютной системы, изменение силы ветра по высотам и у земли, возможности бокового сноса при приземлении, а также по крену и тангажу. Далее испытания проводились в ходе реальных десантирований из различных типов самолетов, в различных географических и климатических условиях. Сначала сбрасывались весовые макеты (мешки с песком), затем манекены. На макетах и манекенах размещались датчики перегрузок, полученные данные тщательно анализировались, на основе анализа вносились соответствующие конструктивные изменения в комплекс.

В совместном Решении, утвержденном руководителями НИИ, командованием ГНИИАКМ, Военно-транспортной авиации и, наконец, Командующим ВДВ (28.10.1971 г.) отмечалось успешное завершение копровых и натурных сбросов БМД-1 с макетами и манекенами и предлагалось провести экспериментальный сброс с людьми.

Группа, состоящая из офицеров НТК ВДВ и бригады специалистов завода «Универсал», не знала, как говорится, ни сна, ни отдыха. Не успев вернуться из одной командировки, скажем из Пскова, через несколько дней отправлялась в Фергану. Руководителем группы испытателей от НТК ВДВ был вначале заместитель председателя Комитета полковник Арабин Михаил Васильевич. Позже, после его назначения начальником Отдела воздушно-десантной подготовки, группой стал руководить его преемник — подполковник Виталий Константинович Парийский, весельчак, жизнелюб и заядлый спортсмен-парашютист. Он частенько шутил: «Только и успеваешь дома жену повидать, да детей пересчитать, и опять в командировку». Руководитель бригады заводчан — Михаил Зарицкий был под стать ему, к тому же он обладал неплохим голосом и слухом, знал множество песен. В группе установились дружеские, доверительные отношения, дисциплина основывалась на взаимном уважении и понимании важности поставленной задачи. Все горели желанием оправдать высокое доверие, оказанное нам Командующим.

Перед началом работы офицеры, если выпадала малейшая возможность, выезжали на парашютные прыжки. Все ребята из НТК были страстно влюблены в небо, а парашютные прыжки давали дополнительный прилив бодрости, одновременно заставляя тщательнее относиться к своей работе, ибо, как известно, «небо ошибок не прощает».

Несколько неприятных минут доставили медики. Руководствуясь самыми лучшими намерениями, они провели полное рентгенографическое обследование наших позвоночников — всех трех отделов позвоночника (шейного, грудного и поясничного) в двух проекциях (фронтальной и боковой), по шесть снимков на человека. В результате ими было предложено старшего лейтенанта Маргелова и еще двух дублеров от участия в эксперименте отстранить. При докладе генералу армии Маргелову проекта приказа на десантирование БМД-1 с экипажем, генерал Лисов с начальником медицинской службы ВДВ Гуревичем Я.Е. были вынуждены доложить об этом предложении врачей Командующему. В ответ они услышали много интересного, но непереводимого на иностранные языки о медиках и о том, что не составит особого труда найти нового председателя комиссии. Суть его ответа сводилась к тому, что он лучше медиков знает, на что способен по состоянию здоровья его сын.

— Прыгать Сашка будет, а если кто с этим не согласен, могут считать себя свободными от участия в эксперименте! — гремел Маргелов-старший.

— Я отец, и лучше врачей знаю, что моему сыну можно, а что нельзя! — добавил он, как отрезал, и подписал приказ.

Кстати некоторые военные врачи — члены медицинской комиссии признавались Александру, что, несмотря на его травму позвоночника, участвовать в эксперименте ему можно, а подписались они в акте для собственной подстраховки. Оригинал акта до сих пор хранится у полковника Маргелова, вызывая самые добрые воспоминания о подписавших его людях — они действительно желали только добра и очень переживали за дело. Жалко, что многих из них уже нет в живых…