Чтение онлайн

Впоследствии Ю.П.Костенко отметил в своей книге: «Сегодня у меня самого есть взрослые сыновья и я могу представить, что может переживать и чувствовать отец, когда посылает на смертельный опасный эксперимент чужих сыновей и, тем более, когда посылает своего сына. Таким отцом и был Командующий ВДВ».

Кандидатуру сына Александра генерал Маргелов назвал не просто так. Накануне доклада министру обороны, в ходе воскресного домашнего обеда, в присутствии сыновей Василия и Виталия, дождавшись, когда Анна Александровна вышла из комнаты, отец принялся уговаривать Александра принять участие в этом эксперименте. Однако, воспользовавшись паузой в его монологе, сын-десантник мягко прервал его, заявив: «Я уже все продумал, рапорт о включении меня в состав экспериментаторов уже написан». Дальше он раскрыл причины своего решения. Дело в том, что офицеры НТК постоянно привлекались к подготовке техники и личного состава к десантированию, лично контролировали все подготовительные этапы и сами совершали прыжки вместе с солдатами, в том числе вслед за техникой. Совершая в войсках прыжки с парашютом, Александр видел, как важен для гвардейцев-десантников, особенно перворазников или начинающих парашютистов, личный пример опытных парашютистов. А уж в таком новом и важном деле, как десантирование экипажей внутри боевых машин, такой пример должен был убедить все Воздушно-десантные войска в правильности идеи Командующего. И, естественно, если в эксперименте будет участвовать его сын, офицер-десантник, инженер, сам работающий в этой области, то доверие к новому средству десантирования будет наиболее полным. Все это определило решение молодого офицера непременно участвовать в экспериментальных десантированиях внутри и совместно (несколько позже) с боевой техникой.

— Но, если даже отбросить все вышесказанное, я бы написал рапорт только из уважения и любви к тебе и веры в задуманное тобой дело во имя наших Воздушно-десантных войск! — закончил он свою речь.

Отец дал команду наполнить стопки «Маргеловской» (50 % спирта на 50 % гранатового сока) и провозгласил тост за своего десантника и за удачу. Выпив, он крепко обнял Александра и расцеловал. Братья также искренне пожелали удачи.

В середине 1972 года, в связи с задержкой получения разрешения на проведение эксперимента, было принято решение в комплексе «Кентавр» десантировать собак. Три собаки в одной машине были десантированы с успехом! Причем две из них были достаточно крупными (немецкая овчарка, сеттер), их разместили в ложементах, подложив под них подушки и зафиксировав привязной системой. а третью — мальтийскую болонку, принадлежавшую Зуеву, уже в боевой машине Парийский выпустил из рук. Воспользовавшись «свободой», она укусила его в руку и куда-то забилась. Правда, об этом стало известно только после десантирования — раньше времени решили Зуева не расстраивать. Все собаки перенесли десантирование нормально, после приземления весело носились по полю. Больше в «Кентавре» собак не десантировали, но медики были очень довольны первым практическим результатом десантирования в этом комплексе.

Все было готово к проведению экспериментального десантирования, в ноябре все участники эксперимента выехали в Тульскую дивизию. Основной экипаж и дублеры: два курсанта Рязанского воздушно-десантного училища и три опытных спортсмена-парашютиста из Центрального спортивного парашютного клуба ВДВ, готовились к эксперименту по специально разработанной программе, включавшей совершение парашютных прыжков. Нашей подготовкой руководил заместитель командующего по воздушно-десантной службе генерал-лейтенант Лисов Иван Иванович. Приказом Командующего он был назначен председателем комиссии по испытаниям, но, несмотря на весь груз ответственности, лежавшей на нем, Иван Иванович постоянно являл собой пример высокой выдержки и ровного отношения ко всем участникам подготовки эксперимента. Все это помогало решать самые сложные вопросы в кратчайшие сроки и значительно ускорило подготовку к сбросу.

Но вскоре последовал звонок Командующего: «Всем вернуться, запрет министра обороны». Нашему разочарованию не было предела, ругали ГНИИКИ ВВС за их «трогательную заботу» о нашем здоровье. А Командующий опять отправился к маршалу Гречко А.А. доказывать, что хотя эксперимент несет элемент риска, но риск этот оправдан, т. к. парашютно-платформенная система практически доказала свою высокую надежность в войсках, а, главное, достигается значительно более высокая боеготовность войск.

Утром 2 января Командующему домой позвонил Г.И. Северин: «Василий Филиппович, а чего мы ждем? Разрешение имеется, нужно ехать в Тулу готовить эксперимент. И природа за нас — вон сколько снегу намело». Отец согласился и тут же через оперативного дежурного объявил дату проведения эксперимента — 5 января, время выезда — 10.00, завтра.

К обеду 3 января Маргелов с Зуевым, их дублеры и несколько офицеров НТК прибыли на парашютодром Тульской дивизии «Слободка». Их уже ждали офицеры воздушно-десантной службы и… особого отдела дивизии. Наметили план работы, а также меры по соблюдению секретности запланированного эксперимента.

Все испытатели были размещены в одной казарме, в столовую также ходили вместе. Медслужба дивизии обеспечила нас дополнительным питанием — бодрящим напитком из смеси раствора глюкозы и аскорбиновой кислоты. Старшим был избран Зуев, который к этому времени получил очередное звание «подполковник». Александра Маргелова назвали, отчасти в шутку, «играющим тренером». В основном экипаже в составе Леонида и Александра Зуев был назначен командиром экипажа и, одновременно, механиком-водителем, Маргелов-младший должен был выполнять обязанности наводчика-оператора. Командующим была поставлена жесткая задача: после приземления расшвартовать машину и начать движение не более, чем через 2 минуты, в ходе движения провести машину по намеченному маршруту со стрельбой по мишеням из орудия и спаренного пулемета. Экипаж должен был доказать, что они не только отлично перенесли все этапы десантирования, в том числе ударные перегрузки при приземлении, но и сохранили физические и умственные способности, могут успешно вести боевые действия. На это и были направлены многочасовые ежедневные тренировки.

И вот наступил день «Х» -5 января. Подъем в 6.30. Физзарядка на 20-ти градусном морозе, в одних тельняшках. Завтрак. Все напряжены — ждем окончательного решения комиссии о составе основного экипажа, свое последнее слово должны сказать медики. Замерили давление — у всех в норме, у Зуева — повышенное, по-видимому, переволновался больше других. Смотрит на меня испуганными вопрошающими глазами. Ну, что тут сказать?

— Леня, — спросил Александр, — а. ты «по большому» ходил?

Ответ отрицательный.

— Так что же ты ждешь? Быстро!

Вскоре Зуев доложил с веселым видом:

— Все в порядке! Давление в норме! Работаем вместе!

Заместитель Главного конструктора «Универсала» Петр Романович Шевчук пристально посмотрел Александру в глаза и сказал:

— Странно, но ты абсолютно спокоен.

— Чему же удивляться, — ответил тот, — я просто уверен, что приму участие в эксперименте.

Петр Романович имел в виду, конечно же, не это, но сделал вид, что принял ответ. Александру, честно говоря, было не до философских разговоров, к тому же рядом ждал своей очереди полковник Жуков Б.Г., офицер НТК, ответственный за двухстороннюю радиосвязь. Еще раз прошли инструктаж по радиообмену, обговорили набор команд на все возможные ситуации в воздухе. Участники эксперимента были по указанию Командующего вооружены пистолетами, ножами, каждый имел по две гранаты в нагрудном кармане (над сердцем), что особенно вызывало протесты медиков.

— Все должно быть как в реальном бою. Я сам совершал первый прыжок с парашютом с «маузером» и парой гранат, хотя мне было под сорок лет, — тоном, отметающим всяческие возражения, отвечал Командующий.

Вдруг все пришло в движение… Подъехал Командующий. Спросил членов экипажа о самочувствии, пожелал удачи и выразил сожаление, что не он сейчас займет место в боевой машине.

— До встречи на земле, сынки. Верю в вас! — с этими словами он обнял их и поехал на площадку приземления.

Главный конструктор Привалов А.И. также обнял испытателей и сказал, что уезжает в штаб дивизии, т. к. боится принести несчастье своим присутствием на площадке приземления. Главные конструкторы Северин Г.И. и Лобанов Н.А., генералы, офицеры, прапорщики, дублеры — все желали ребятам удачи. Кто-то из провожающих их перекрестил.

В самолете Ан—12Б члены экипажа заняли места в креслах «Казбек-Д», затянулись привязной системой, проверили показания высотомеров и вариометров, пристроенных на стойках машины перед лицами, проверили радиосвязь. Полковник Арабин, проверил офицеров в креслах, пожал им руки и убыл на площадку приземления.

По замыслу Командующего ВДВ планировалось осуществить киносъемку процесса десантирования, для чего планировался полет второго самолета Ан—12 несколько сзади и в стороне от курса самолета с боевой машиной и десантниками. Но из-за погодных условий этому замыслу не удалось осуществиться. Причиной этому явилась низкая облачность (300–400 метров от уровня земли), а десантирование планировалось с высоты 800 метров. Пришлось ожидать улучшения погоды. Дежурный штурман на площадке приземления через каждые 20–30 минут информировал заместителя командира Тульской дивизии полковника Лушникова А.П. (оставшегося ввиду отсутствия комдива старшим по дивизии) по радио о метеоусловиях, а он докладывал метеообстановку Командующему ВДВ. К сожалению, прогноз погоды не обещал улучшения метеоусловий в ближайшее время.