Чтение онлайн

Саня опешил: «Вот дает отец! Молчал, молчал и выдал правду-матку не в бровь, а в глаз». Но тут же, оправдываясь, ответил:

— Ну ладно, пап. Ты прям скажешь — зона, зона. Мы просто друг за друга стоим и никому из чужих спуску не даем. Вот и все.

— Нет не все! — перебил Орлов-старший. — У нас с тобой ведь нет секретов друг от друга?

— Нет, пап… — Саня в первый раз видел отца таким взволнованным.

Тот удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Тебе шестнадцать лет, Саша. Ты уже взрослый. Многое понимаешь. И знаешь, когда смолчать, а когда сказать нужное слово. Есть вещи, которые тебе наконец можно рассказать. Надеюсь, ты поймешь меня правильно. Ты знаешь, какого ты происхождения. К сожалению, история России изменена насильственным, бандитским путем. Многие наши родственники погибли. Твой дед, Орлов Кирилл Александрович, расстрелян чекистами, а дед по матери, Вяземский Сергей Васильевич, заколот штыками дезертиров с фронта в Первую мировую. Я считаю наиглавнейшей нашей задачей, понимаешь, нашей, сын, — это сохранение дворянского рода Орловых. Ты — последний из них. Россия, даст бог, воспрянет, и ей будут нужны истинные патриоты, а не коммунистические интернационалисты. Ведь все кругом гниет на корню — государство, нация… — все. Это не может продолжаться вечно. Но я вижу, что тебя все больше затягивает полууголовный мир. А там не шутят. Есть ли достойный выход из этого? Скажи прямо.

— Чтобы уйти из кодлы, ничего особенного делать не надо. Надо или уехать учиться в другой город, или уйти в армию.

— Вчера, говорят, была большая драка. Ты участвовал?

— Да.

— Ну, молодцы. Двойная советская мораль: в школе вы — комсомольцы, а на улице — шпана. Ты, Александр, подумай над тем, что я тебе сказал. Это важно и для тебя, и для нас с матерью. Люди все разные, но только сильные люди сами делают свою жизнь и судьбу, — с этими словами Владимир Кириллович вышел из комнаты.

У каждого человека наступает момент, когда надо остановиться, оглядеться, посмотреть на себя как бы со стороны и решить для себя самого: а правильно ли я иду по жизни? Как я живу, что дает моя жизнь мне и моим близким? Может, я живу слишком просто, как сорная трава, не принося никому радости? Что останется после меня, и вообще для чего я существую и дышу этим воздухом?

Примерно в таких раздумьях и находился Саня Орлов после беседы с отцом. Он еще не решил, кем стать в жизни, и пока не ставил перед собой никаких конкретных целей, а потому ему было трудно определиться, как поступать дальше. Саня сидел на столе в своей комнате и курил болгарскую сигарету марки «Родопи», хотя совсем недавно признался Шарову, что не курит. Парень только начал баловаться сигаретами, считая, что может бросить в любой момент.

«Ну и денек сегодня! — думал Орлов-младший. — Есть над чем пораскинуть мозгами. Что-то много сразу на меня навалилось».

Больше всего подавляло предательство друга. Саня не мог понять это и, конечно, никогда не сможет простить. Душевная травма была сравнима с физической болью — также тянула из него все жизненные соки. «Жизнь — жестокая борьба, — думал Орлов-младший. — Надо всегда стараться выходить из нее победителем, несмотря ни на что, преодолевать преграды, карабкаться по ним, невзирая на кровь, которая брызжет из-под ногтей».

Ища для себя оправдание предательства, он стал прокручивать в голове моменты вчерашней драки…

Провинциальный город имел свои нравы и свои неписаные законы в молодежной среде. Когда это было заведено, никто не знает, но районы города были четко поделены среди молодежных группировок вожаками кодл. Были и спорные районы, как, например, городской парк отдыха, на который претендовали три-четыре крупнейших группировки сразу.

Вчера здесь нижинская кодла, в которую входил Саня, человек под сто, пошла «на ура» на ключевских. Отчаянные вопли и мат раздавались в вечерней темноте по всей территории парка. Парни били друг друга с жесточайшим упоением непримиримых врагов. Когда затрещал штакетник у оград ближайших частных домов, «колы в ход пошли», сообразил Саня в долю секунды, обмениваясь ударами с одним из ключевских. По силе и ловкости соперники были примерно равны, и ни у кого не было превосходства. Серега дрался недалеко от него с таким же успехом.

Ключевские, бросив их, отошли.

— Айда за колами, Серый! — крикнул Саня.

Они побежали к ближайшему забору. Но тут шустрый, невысокий пацан из противников ловко подставил Сане подножку. Орлов со всего маха грохнулся на землю, расцарапав ладони до крови. Не успев подняться, он снова рухнул от сильного удара ногой в живот. Тупая боль пронзила все его тело. Ключевские, теперь их было уже несколько, не сговариваясь, стали избивать распластавшееся на земле тело.

— А другой, глянь, как сиганул через забор, не успели мы его зажать, а то бы тоже пропиночили, козла! — донеслись до сознания Орлова слова одного из избивавших. «Про Серегу говорят. Сбежал, бросил меня», — с этим неожиданным открытием он потерял сознание.

Раздался выстрел. Ключевские парни от неожиданности присели, с тревогой вглядываясь в темноту. Долговязая фигура стрелявшего навела на них непонятно что — то ли ружье, то ли пистолет. Раздался хриплый голос:

— Щас я вас сделаю, козлы ключевские!

— Атас, пацаны! — горячо зашептал самый активный в избиении.

Со всех ног они бросились в разные стороны. Вслед им прогремел еще один выстрел. Дробь зазвенела по железной крыше рядом стоящего дома.

Стрелок подошел к лежавшему неподвижно Сашке, положил обрез и, взяв парня под мышки, подтащил к забору. Орлов застонал, приходя в сознание.

Когда Саня открыл глаза, то увидел, что сидит на земле, прислонясь спиной к забору, а перед ним с обрезом стоит Визирь — один из вожаков нижинской группировки. Удивленный Орлов прохрипел:

— Ну ты, Визирь, даешь. Ты чо, стрелял? А убил бы кого?

Вожак усмехнулся, поигрывая обрезом, как ковбой револьвером в кино:

— Еще чего! Из-за этих говнюков сидеть? Попугал тока, поверх голов, дробью… Я вот не пойму, как они тебя отхватили? Ты чо, один был?

Саня сразу, неожиданно даже для самого себя, решил никому ничего не говорить о предательстве Сереги:

— Да нет, нас двое было. Так получилось.

— А я задержался у кустов, свою пушку заряжал. Думал, щас кого-нибудь пугну. Выхожу, глядь, а тебя эти козлы пиночат, ну я и бабахнул.

— Вовремя бабахнул, выручил, — Саня с благодарностью поглядел на Визиря.

Тот, довольный собой и эффектом своего обреза, улыбнулся.

— Да ладно, чего там. Свои ребята — сочтемся. Так и должно быть. Вставай, если оклемался, а то я видал — ПМГ [2] здесь разъезжает.

Когда они вышли на одну из центральных улиц города, было уже за полночь. Постепенно, небольшими группами, к ним присоединялись нижинские парни, которых во время драки в парке отдыха разогнала милиция. С одной из групп явился и Серый. Толпа парней шла, балагурила, смеялась. Все горячо обсуждали эпизоды драки и как их разогнали менты.

Серега подошел к Сане и, пряча глаза, зачастил скороговоркой:

— А ты куда пропал? Меня как прижали двое к забору, еле ушел, думал, хана. Гляжу, тебя нигде нет. Побегал, побегал по переулкам, нигде тебя не нашел. Ну, думаю, с нашими дальше ушел…