Чтение онлайн

Сын великого князя Ивана III Василий, продолжая политику своего отца, несмотря на неограниченную власть и силу, не спешил отнимать у подчиненных князей уделы. Великий князь хотел, чтобы на недавно приобретенных землях существовал своеобразный буфер из вассальных княжеств, несших бы всю ответственность за конфликты с польско-литовским государством. В отношениях Москвы с уделами сложилась довольно своеобразная иерархия. Так, например, князья Трубецкие, входившие в состав «слуг» великого князя, занимали промежуточное положение между удельными князьями и князьями, утратившими свои уделы. Князья же Стародубские Семен, а потом его сын Василий занимали «переходное» место между служилыми и удельными князьями и принадлежали к князьям московского дома. С ними великие князья, безусловно, считались. Еще при жизни Ивана III, находясь под номинальной властью Литвы, они неоднократно приглашались к московскому двору. Так, Василий Мних Стародубский вместе со своим братом Федором Хрипуном возглавили конную рать Ивана III во время успешного похода на Казань в 1487 году, принимали они участие и во внутриполитической жизни Москвы.

Когда же к власти пришел энергичный, но крайне непостоянный Василий III, стародубские князья, как «князья-слуги», стали подвергаться частым опалам, приводившим к постепенному ограничению их власти, когда немилость великого князя проходила…Так, после очередной опалы 8 апреля 1506 года Василий III выдал замуж за В.С. Стародубского сестру своей жены Марью Сабурову, а вскоре - в сентябре 1507 года - он послал стародубские полки под командованием известного воеводы В.Д.Холмского в поход на на Литву.

Но, несмотря на близкую связь с Москвой, удельные князья не были лишены определенного сепаратизма и даже враждовали между собой, посылая в Москву жалобы друг на друга.

Результатом одной из ссор между В.С.Стародубским (владевшим кроме Стародуба городами Почепом, Гомелем, Любечем и Черниговом, которые тогда входили в состав Стародубского княжества) и новгород-северским князем В.Шемячичем (владел, кроме всего, брянским городом Радогощем-Погаром) был донос стародубского князя Василию III о том, что Шемячич якобы «уряжается» переходить на службу польскому королю. Василий III немедленно вызвал Шемячича в Москву, но, не обнаружив ничего серьезного, снял с него обвинения и отпустил назад.

Впоследствии великий князь вынужден был в 1515 году вызвать обоих враждовавших князей в Москву на переговоры.

Стремление великого князя уладить разногласия между своими вассалами было связано с внезапно осложнившейся внешнеполитической обстановкой: купленные польским золотом вчерашние союзники - крымские татары - стали совершать набеги на русские земли. В 1514 году сильное татарское войско во главе с сыном крымского хана Ахмат-Гиреем вторглось на Стародубщину. Лишь хорошая разведка и упорное сопротивление мужественных стародубцев вынудили врагов уйти. Крымцы этим не ограничились. В грамоте от 12 июля 1515 года крымский хан Мухаммед-Гирей требовал от Василия III передать Крыму восемь северских городов (в том числе Стародуб, Брянск, Почеп, Карачев и Радогощ), что в Москве было расценено как наглость…

Русским ничего не оставалось как крепить оборону. Но делу успешной борьбы со степняками мешала обострившаяся борьба между удельными князьями. Так, во время отсутствия В.С.Стародубского (в связи с упомянутыми «переговорами» 1515 года в Москве) на его земли напал крымский царевич Мухаммед-Гирей, шедший вместе с отрядами киевских (литовских) воевод Андрея Немирова и Остафия Дашкевича. И, хотя взять городов враги не смогли, польские источники сообщают о «громадном полоне», взятом татарами (от 60 до 100 тысяч человек).

Подобное положение дел не могло долго сохраняться. В Москве стали поспешно готовиться к ликвидации Стародубского удела, переставшего выражать общегосударственные интересы.

Эта проблема была довольно скоро решена, так как в 1518 году внезапно скончался князь В.С.Стародубский (вероятно, не без участия великокняжеских людей), и Василий III немедленно распорядился присоединить удел покойного к своим землям.

Так закончило существование Стародубское княжество, для населения которого началась новая жизнь в составе единой Московской Руси.

1981 г.

КРЕСТЬЯНЕ И ЦЕРКОВЬ НА БРЯНЩИНЕ

Сегодняшние западные политики, анализируя события в нашей стране, произошедшие после Октябрьской революции, пытаются всячески очернить все социалистические преобразования. В первую очередь, они обращают свои взгляды на идеологию, извращают все этапы формирования и становления нового мировоззрения в СССР. Руководствуясь положением, будто атеизм и материализм в СССР не имеют исторических предпосылок, зарубежные советологи стараются затушевать объективный характер стремительного упадка авторитета православной церкви, связанного с тем, что сами религиозные деятели дискредитировали себя и церковь в глазах народа еще задолго до Октября…Никакие «убедительные» аргументы западных идеологов не в состоянии устоять против фактов. И особенно хорошо процесс атеизации населения России прослеживается как раз перед Октябрьской революцией. Не зря антисоветские пропагандисты закрывают глаза на события тех лет!

Эволюцию взглядов русского крестьянства на церковь можно увидеть на примере столкновения крестьян с церковниками на Брянщине. Рассмотрю некоторые события того времени на основе живых воспоминаний очевидцев, документов государственного архива.

В апреле 1917 года в Севск приехал епископ Макарий (он был одновременно епископом Орловским и Севским). Его прибытие было связано с событиями крайне неприятными для «князя церкви». После проведения обследования он 10 апреля сообщал в Синод: «Поступают сведения, что в некоторых приходах…происходит крайнее сокращение вознаграждений за требы и одновременно возникают требования не давать никакой арендной платы за пользование культовыми предметами…» Здесь же епископ жаловался, что крестьяне самовольно переизбирают церковных старост, а у отставных отбирают деньги и имущество, что многие священники подвергаются оскорблениям и изгоняются из приходов. Макария тревожили и сигналы из других уездов. Так, 30 апреля поступило сообщение о том, что крестьяне деревень Голышино Севского уезда и Алисово Карачевского уезда изгнали церковных старост, а в с. Ревене Трубчевского уезда население изгнало местного священника, и церковь перешла в ведение крестьян. В Брянском уезде жители с позором изгнали священника Митропольского.

В воспоминаниях крестьянина С.В.Савченкова, опубликованных в сборнике «1917 год в деревне» (Москва - Ленинград, 1929 год), рассказывается о событиях в с. Нерадовка Алешинской волости Брянского уезда: «Попы выступали против захвата крестьянами помещичьих земель и церковной Спасо-Гробовской дачи. Выступил, например, поп Д. Соболев, который эту землю держал на аренде у других брянских попов с целью большой прибыли…Крестьяне не послушались поповской болтовни, а делали свое дело…Землю попов, которые оседло жили по приходам, мало забирали, что же касается земли церковной, которой были тысячи десятин, то ее крестьяне забирали, так как эту землю крестьяне уклали своими трудами и трудовыми рублями, уплачивая попам и монахам аренду за землю».

Инициаторами в деле борьбы с церковниками нередко были возвращавшиеся с фронтов солдаты. Так, смоленским губернским комиссаром было, например, получено заявление от благочинного Севского округа «о чинимых местным населением, под влиянием речей прибывших с фронта солдат, самоуправствах и насилиях над духовенством, которое подвергается издевательствам, аресту и устранению». В конце было сказано, что «церковные земли захватываются, а имущество духовенства расхищается…»

15 мая в Главное управление милиции поступило сообщение из с.Сетного Севского уезда о том, что «прихожане и солдаты запрещают поминать Синод, нарушают службу в церкви и оскорбляют священника».

Солдаты активно выступали и в поддержку требований крестьян. По сообщению газеты «Социал-демократ» № 62 от 23 мая 1917 года две роты резервистов, присланных из Брянска от сухарного завода в Луцкий гарнизон, приняли резолюцию с требованием конфисковать церковные и монастырские богатства, а не взыскивать средства на войну с народа.

Вели борьбу крестьяне и за лесные угодья, принадлежавшие церковникам. Так, в с. Юшино Севского уезда и в с. Долгово Брянского уезда крестьяне запретили причту порубку выделенного когда-то церкви леса. В ответ священники стремились всячески помешать осуществлению земельных захватов, оказывали, порой, вооруженное сопротивление. Многие представители православного духовенства бежали на юг к белогвардейцам, некоторые же, затаив ненависть, игнорировали решения местных Советов, а позднее - и первые декреты Советского правительства.