Чтение онлайн

– А я думаю, что адвоката может избрать сам обвиняемый! – твердо сказал я. – На это есть закон!

– Закон - дышло! – прошипела адвокат и, повернувшись ко мне спиной, юркнула в соседний с канцелярией кабинет, на двери которого висела табличка с надписью: «Федеральный судья В.И.Стручков».

Вскоре открылась дверь этого кабинета, и оттуда вышел высокий, приятной внешности седоватый мужчина, возрастом, примерно, в сорок пять лет. За ним следовала женщина-адвокат. – Вот этот общественный защитник! – громко сказала она, показывая рукой на меня. – Он хочет отстранить меня от участия в процессе! А я думаю, что следует отстранить его!

– Доверенность есть? – спросил, сдвинув брови и с любопытством на меня глядя, как я понял, судья.

– Есть, вот она! – адвокат протянула ему документ.

– Тогда какой смысл запрещать ему участие? – усмехнулся судья. – Пусть защищает подсудимого! Я не думаю, что от этого изменится мир! Да и тебя я не отстраняю: зачем мне лишать тебя хлеба? К тому же все соответствует требованиям Закона!

И вскоре весь судебный персонал вместе со мной и подсудимым оказался в просторном зале судебного заседания.

Судья, одетый в черную мантию, уселся за большой, покрытый красным бархатом, стол, расположенный на возвышении. Слева от него оказалась молоденькая девушка-секретарь, справа – тоже за столом, но без скатерти, села красивая женщина лет сорока, судя по синей форме, погонам и петлицам – прокурор. Напротив судьи – внизу на скамье уселись мы с Андреем, а справа от нас, тоже на скамеечке, разместилась та самая женщина - государственный адвокат.

Судья объявил, что процесс начался, ударил молоточком по металлической чашечке и резким голосом спросил обвиняемого: - Вы признаете свою вину?

– Нет, не признаю! – пролепетал Андрей, вставая и глядя на меня.

– Это еще почему? – возмутился судья и устремил на меня гневный взор. – Это вы инспирировали его отказ?!

– Совершенно верно, ваша честь! – громко сказал я, в свою очередь, вставая. – Дело в том, что обвиняемый невиновен! Он не воровал мобильный телефон, а просто его нашел! А это – глупость, но не преступление!

– Но ведь он во время следствия признал свою вину! – стал раздражаться судья. – Разве не так, Исаев?!

– Меня заставили в полиции силой! – пробормотал Андрей. – Наливали мне водку, запугивали…

– Но главное в том, - вмешался я, - что на суде не присутствует потерпевший, нет свидетелей преступления, а якобы украденный телефон не является прямой уликой! Какое тут вообще может быть обвинение?! Надо же считаться с правдой!

– Кому нужна ваша правда?! – возмутился судья. – А вы знаете, что потерпевший в настоящее время сидит в следственном изоляторе городской тюрьмы?! Ему грозит суровое наказание! Вот он написал, - судья поднял со стола исписанную мелким почерком бумажку, - что у него украли телефон из кармана, когда он валялся пьяным под забором! А тут еще и явка с повинной подсудимого! Разве этого недостаточно?

– Неужели он указал фамилию моего подзащитного? – усмехнулся я. – И как он узнал, кто его обокрал, если лежал под забором в невменяемом состоянии? А «явка с повинной» может быть чистым самооговором! Такое бывает!

– Знаете что, - судья махнул рукой, - если вы будете продолжать настаивать на невиновности Исаева, я остановлю судебный процесс, посажу его примерно на год в тюрьму на время проведения дополнительного дознания, а потом уже и возобновим это дело! Вас это устраивает?

Я понял, что слова судьи – не пустая угроза и лучше решать дело миром.

– Но зачем тогда сажать в тюрьму человека, который под давлением признался в том, чего не совершал? Это будет совсем несправедливо! Да и кража не столь значительная, если ее признать! Это уже следователь явно перестарался!

– Кто вам сказал, что я собираюсь его сажать?
– вскинул брови все еще сурово смотревший на меня судья. – Он того не заслуживает. Отделается минимально возможным наказанием. Итак, подсудимый, вы признаете свою вину!

– Признавай! – громко сказал я, понимая, что своими словами судья как бы заключает мирное соглашение.

– Признаю! – буркнул Андрей.

– Садитесь! – молвил уже веселым голосом судья, заулыбались прокурор и адвокат, и «процесс пошел»…

К моему изумлению, прокурор не требовала сурового наказания, а даже наоборот, после перечисленных «достоинств» Исаева – болезни печени, искреннего раскаяния, исполнения сыновнего долга перед старушкой-матерью – предложила ограничиться штрафом в три с половиной тысячи рублей. (Исаев заметно повеселел).

Государственный адвокат же поступила в известных российских традициях. Она встала и заявила: - Подсудимый, безусловно, виновен, но я прошу суд быть снисходительным!

Видимо столь краткая речь как раз соответствовала сумме гонорара в триста рублей, которую потом взыщут с Исаева.

Я же, приняв условия поистине шекспировской «игры», тоже встал по мановению руки судьи и долго расписывал достоинства Андрея, поскольку хорошо его знал, и, не сказав ни слова о его вине, попросил суд простить подсудимому его «ошибку».

Судья внимательно и, казалось, с интересом меня выслушал, а потом улыбнулся, и сказал: - Суд удаляется для принятия решения!

Потом последовал звон от удара молоточка по чашечке

Мы вышли в коридор, но через полчаса секретарь пригласила всех вновь войти в судебный зал. После объявления секретарем сакраментальной фразы – «Встать! Суд идет!» - из верхнего бокового входа вышел судья, подошел к столу и быстро зачитал написанное на листке бумаги решение, последними словами которого были: - …назначить наказание в виде штрафа в три тысячи рублей!

Наступила тишина.

– Я назначил вам минимальное наказание, - после паузы сказал судья, глядя мне прямо в глаза. – Меньше законом не предусмотрено!

– Огромное вам спасибо! – пробормотал Исаев, прижимая руки к груди. – Дай Бог Вам здоровья за ваше милосердие!

Мы вышли на улицу, и я, как жаждущий воды, стал хватать ртом свежий зимний воздух.

– Спасибо тебе, Костя! – весело сказал Андрей, пожимая мне руку. – Если бы не ты – сидеть бы мне в тюрьме!

– Да, - подумал я. – Возможно и так. Но вот твоей бедной матери опять придется за тебя расплачиваться! Но куда тут денешься: мы не просто в «замкнутом кругу», но в топком болоте! Если попал под колесо российского правосудия – тут уж не плачь! Здесь механизм работает без остановки. Я подумал о судье и почувствовал, что мне его жаль. Ведь этот государственно-бюрократический механизм смертельной хваткой объял всех людей, включая судью, прокурора и адвоката! Ничего не изменилось с давних времен.