Чтение онлайн

– Что такое?
– громко спросил его возмущенный священник.
– Ты что, белены объелся?!

– Батюшка, смилуйся!
– заорал мужик.
– Жонку-то мою…Черт…Барыня!

– Да успокойся ты, Федор, - промолвил батюшка, - и расскажи-ка лучше, что произошло!

Мужик начал сбивчиво объяснять. Из его взбудораженной, сопровождаемой бесконечными охами и стонами речи односельчане узнали следующее.

Накануне вечером дочь крестьянина Федорова пошла проведать свою куму - дочь дворового местной барыни Ефима Совелова из Рудни, и та похвасталась ей недавно приобретенным платком. Федорова глянула на платок и оцепенела: точь-в-точь такой был надет на голову ее покойной матери Евдокии, умершей неделю тому назад и похороненной на местном кладбище. Несмотря на ужасное подозрение, Федорова проявила хладнокровие и попросила подругу дать ей платок на один вечер, чтобы показать отцу. Та согласилась. Дочь сразу же пошла домой, но отца не застала. Стала ждать. Прокофий вернулся из лесу довольно поздно, усталый. Увидев дочь с платком и выслушав ее, он разволновался и, несмотря на позднее время и страх перед «бесовскими силами», разжег фонарь и помчался на кладбище к могиле своей супруги. Каково же было его изумление, когда он увидел смещенную почву, покосившийся крест и явные следы раскопа! Бросив фонарь, не разбирая дороги, мужик помчался в сторону церкви…

Мужики, ошеломленные рассказом, словно окаменели.

– Подожди, Прокофий, - сказал после долгого молчания священник.
– Тут что-то не так! Нужно со всем этим хорошенько разобраться!

– А что тута разбираться!
– заорал вдруг Ванька Козлов, здоровенный молодой кузнец.
– Не хотел я тута говаривать, да вот промолвлю. Тута жана моя Марфа носила барыньке воду, глядь - а у нее на кухне тако мертвечиною разить! Она тяхонька прошла туды да глядь, а под лавкою како быдто мертвые головы ляжать! Она толком не разобрала, а я и не поверил! А таперича усе знаю, что тама барынька-то варила!

– Варила?!
– изумились мужики.
– Тако не этим ли варевом она нас накормила?!!

И все вспомнили недавнее щедрое барское угощение холодцом, которое так удивило крестьян: помещица была крайне скупа.

– Господи! Оборони нас!
– завопили мучимые страшной догадкой крепостные. Священник попытался их остановить, но это еще более усилило общее смятение.

– За вилы, браты!
– заорали вдруг молчавшие до этого братья-близнецы Савелий и Иван Кривые.
– Хватайте эту ведьму!

И толпа бросилась к имению помещицы, жившей в ближайшем сельце Рудня. Так бы и закончила свои дни на вилах разъяренных крестьян вщижская помещица Лапушкина, если бы ей не удалось своевременно умчаться на одноместной коляске в уездный Брянск. Всю ночь погоняла коней преступница. К утру ей, наконец, удалось добраться до города и спрятаться у своей знакомой купчихи.

Вщижские крестьяне провели эту ночь в беготне по деревне и спорах. Наутро вместе со священником они кучно двинулись к сельскому кладбищу, где обнаружили три вскрытые могилы, а в них обезображенные, безголовые трупы.

Разъяренная толпа, уже не управляемая отцом Василием, помчалась к дому помещицы. Гнев и ужас людей усилились, когда на чердаке были найдены человеческие черепа со следами варки! Тут уж мужики окончательно разбушевались! Однако отец Василий совершил в этот поистине страшный момент настоящее чудо. Громким решительным голосом призвал он мужиков успокоиться, а затем запел церковную молитву, прося Бога защитить деревню от Сатаны. Крестьяне встали на колени, склонили головы и начали истово молиться. Таким образом священник сумел предотвратить мятеж и спас помещичий дом от сожжения.

Через два дня в Брянск приехали посланные «от мира» люди - священник и еще два крестьянина - с письменной жалобой к властям на злодейство помещицы. Ознакомившись с письмом и выслушав жалобщиков, власти немедленно арестовали Лапушкину. Началось тщательное уголовное расследование. В процессе его всплыли многие факты из деятельности помещицы. Как сообщили свидетели, она еще ранее совершала преступления: брала якобы на временное содержание детей проходивших через ее поместные земли богомольцев, а потом их не возвращала. Ни слезы отчаявшихся матерей, ни жалобы крестьян на жестокосердную помещицу не действовали. Убедившись в своей безнаказанности, госпожа Лапушкина в конце концов и совершила самый ужасный за историю уезда поступок!

Помещица преследовала цель прекратить побеги своих крепостных и умножить их число за счет воровства детей и переманивания крестьян от других помещиков. Но ничего не получалось, и к лету 1848 года побеги несчастных крепостных стали массовыми.

Как-то через село проезжал один помещик, везший с собой в телеге раненого венгерского офицера. Зайдя к Лапушкиной и узнав о ее бедах, мадьяр предложил следующий способ удержать крепостных: надо достать мертвые человеческие головы, сварить их и этим отваром напоить крестьян, можно добавить его и в твердую пищу.

Бестолковая Лапушкина, не долго думая, тут же привела совет в исполнение. Она выбрала двух верных ей людей, приказала им разрыть первую свежую могилу, отрезать у покойника голову и принести к ней. Случай привел святотатцев ко вщижскому кладбищу, к могиле только что схороненной Евдокии Федоровой. Один из доверенных Лапушкиной соблазнился платком, снятым с покойницы, взял его с собой и отдал своей жене, а та - дочери. На другой день разрыли еще две могилы и всем покойникам отрубили головы (по случаю холеры недостатка в свежих покойниках не было). Эти головы Лапушкина сварила и приготовила из них студень, обильно сдобрив варево кореньями и пряностями.

Первый, на кого пал жребий отведать этого кушанья, был пасечник, который, как сообщалось в материалах следствия, «изрядно поел мертвячины». «Угостились» почти все крепостные Рудни и более двух десятков вщижан. То же самое предстояло и всем остальным крестьянам, но случай с платком прекратил «неслыханное варварство».

Судебный следователь выезжал на могилы, тщательно все осматривал и сделал такое заключение, что власти пришли в ужас.

В конце концов, дело, ввиду его чудовищности, стали потихоньку «заминать». Лапушкину судили долго, пока эта история не надоела всем тяжущимся крестьянам. Но пострадали только дворовые, доверенные люди помещицы, которых обвинили в «злодействе, богохульстве» и прочих смертных грехах и сослали в Сибирь. Помещица же отделалась легким испугом: за «неумение управлять бестолковыми дворовыми и неведение, что они творят» она лишилась своих владений в местечке Рудня и селе Вщиж и больше уже никогда там не появлялась.

«Десница», № 24 от 12.06.2002 г.

Г И Б Е Л Ь Б Р Я Н С К И Х Г О Р О Д О В

Мрачные своды тесной кельи Ильинской церкви, единственного христианского храма Киева, едва оживлялись трепетавшими тенями. Небольшая восковая свеча скудно освещала грубый дубовый стол, за которым священник-грек неторопливо писал свое донесение в Константинополь. «В лето 985 от Рождества Господа пошел князь Владимир на болгар серебряных по Днепру и Десне…»

Отложив перо, византиец задумался: «Год назад князь послал своих воевод на восток на вятичей - покорять отдаленные северо-восточные земли. Так и завяз там в лесах его знаменитый воевода, прозванный славянами Волчий Хвост. Ну, что ж, - вздохнул священник, - меньше будет хлопот империи, русы вряд ли теперь повторят набеги беспокойного Святослава, отца Владимирова.» И вновь заскрипело перо: «В лето 988 решил князь строить крепости по рекам Десне, Осетру, Трубежу, Суле, Стугне…»

А в это время в трехстах верстах от Киева в небольшой крепости, расположенной на холме на берегу реки Десны, воевода Волчий Хвост, воинственный покоритель славян - вятичей и радимичей - ожидал великого князя. Крепость была только что построена и чем-то напоминала огромную чашу. Окружена дубовым частоколом, небольшим, но глубоким рвом с водой. Князь Владимир мог здесь хорошо отдохнуть после утомительного пути на стругах по Днепру и Десне…