Чтение онлайн

Поединок чести! Сын короля у бездны на краю!

Он снова приступил к работе, но больше не занимался таксидермией.

Настала очередь химии.

Он листал старый пыльный том, установленный на подставке, словно Библия.

Liber ignium ad comburendos hoste. [47]

Он вновь погрузился в свои занятия.

Виравольте не удалось прибыть в Версаль до окончания реймсских церемоний и возвращения во дворец королевской четы. Но сразу по приезде, убедившись, что он может полностью переложить обеспечение безопасности на Сартина, он поспешил в катакомбы Министерского крыла, где располагался Августин Марьянн. Он прошел в белую альковную дверь, спустился по ступенькам и постучал в дверь, ведущую к древним основаниям здания.

Никто не отозвался. Створки были не заперты.

Он толкнул их, и они заскрипели.

У Пьетро возникло то же ощущение, что и во время первого посещения этого причудливого логова. Комната была погружена в полумрак-, беспорядок в ней становился все невероятнее. Но на сей раз здесь царил настоящий разгром, что заставило венецианца насторожиться.

Весь пол устилали самые разнообразные эскизы, чертежи и наброски. Проект вечного двигателя был разорван в клочки. Повсюду валялись зубчатые колеса. Лежали груды папок, из которых вываливались веленевые листы. Люстра была разбита, свечи опрокинуты. С минуты на минуту мог начаться пожар. И повсюду стоял запах, который Пьетро могразличить среди тысяч других.

Запах крови.

Из глубины комнаты донесся стон.

Он бросился вперед, опрокинув преграждавшую ему путь школьную парту. Листы бумаги порхали в луче света. Бледная рука тянулась вверх, как будто из могильных глубин. Она вздымалась, заклиная, пальцы были сложены как будто в предупреждении. Бедный Августин Марьянн был погребен под собственными папками. Изо рта у него вытекала струйка крови; он старался выплюнуть листы, покрытые описаниями несуразных открытий, с помощью которых его пытались задушить. На них можно было угадать наброски, обещающие миллион чудес, от волшебных сапог до беспрестанного движения. Его опухшее лицо в кровоподтеках было неузнаваемо. Рядом валялись его разбитые очки.

– Августин! – воскликнул Виравольта, склоняясь над ним. Он вытащил у него изо рта скомканный лист; Августин хрипел и харкал кровью.

– Августин… Что произошло?

Глаза Августина начинали стекленеть. Как утопающий, он схватил Пьетро за руку.

– Я… Я не знаю его имени… Он пришел… от Сапфир… Ему нужны были… планы…

– Планы? Какие планы?

Марьянн опять харкнул кровью. Его взгляд затуманился. По его лицу было видно, что он испытывает острую боль, но при этом пытается собрать последние силы.

– Формула греческого огня… Баснописец получил ее через Сапфир… Он ее скопировал… Это моя вина, Виравольта… Ох, простите меня… Я ей дал ее! Формулу Дюпре… Они меня шантажировали… Я ее уничтожил… Но у него… У него она осталась! У него последний лист, Виравольта!

– А другие планы? – спросил Пьетро. – Что они означают?

Августин дрожащим пальцем указал на рулон бумаги, брошенный рядом с ним.

– Вот… Они… В… Виравольта… Не спускайте глаз с… мяса… Каликст…

– Что? Не спускать глаз с мяса? Каликст?

– Огонь… Он передается даже по воде… Он сделал из него оружие… Сегодня венгром!

– Что вы говорите? Августин, я ничего не понимаю!

Рука служащего Королевского ведомства еще сильнее сжала плечо Виравольты. Голова Августина мелко и ритмично затряслась, он больше не спускал с Виравольты глаз, как будто хотел приподняться. Потом он сделал глубокий выдох… и члены его отяжелели в руках Пьетро. Венецианец встал и провел рукой по лбу. Он посмотрел на рулон, на который указывал Августин. На нем была начерчена сеть из горизонтальных и вертикальных линий и геометрических форм, нанесенных по непонятному принципу.

Черная Орхидея скорчил гримасу.

Не спускайте глаз с мяса?

Хотя солнце еще не зашло, все дворцовые службы работали без устали: в большой буфетной, как и во времена «короля-солнца», около трехсот человек были заняты приготовлением королевского ужина. В хлебной доставали приборы, хлеб и скатерти; служба виночерпиев, или «служба кубка», занималась водой и вином; на кухне готовились всевозможные блюда, во фруктохранилище – фрукты, свечи, канделябры и жирандоли; в каретных павильонах готовили поленья и уголь. Блюда несли к накрытым столам. Пьетро столкнулся с первым метрдотелем, оживленно отдававшим приказания своему помощнику, а тот хлопал в ладоши, управляя метрдотелями каждого отдельного участка; чуть дальше генеральный контролер трапез осуществлял последний подсчет провизии. Порядок был почти военный. Виравольта, не зная, где именно нанесет удар Баснописец, принял к сведению последние слова Августина Марьянна: он организовал наблюдение за «королевским мясом» – на самом деле речь шла о целом комплексе блюд, входивших в меню сегодняшнего вечера, Сначала из недр большой буфетной на свет явились многочисленные яства под разнообразными соусами. Под руководством первого метрдотеля их торжественно несли тридцать шесть официантов, впереди которых выступали двенадцать метрдотелей, вооруженных серебряными палочками.

Обычно мясные блюда покидали кухню, пересекали улицу и попадали во дворец как раз напротив большой буфетной затем они поднимались по лестнице и устремлялись по коридорам Версаля, пока не достигали королевского стола. Сегодня торжественная процессия углубилась в сады, и это необычайное шествие в конце концов прибыло к тому месту, где был сервирован ужин. Произошло еще одно отклонение от заведенного порядка: у выхода из большой буфетной Пьетро поставил группу дегустаторов. Эта вторая маленькая армия была выстроена, как на параде, и наряжена в красно-синие костюмы с белым поясом. Каждый из этих янычаров опускал палец, кусочек хлеба или ложку в разные проносимые перед ним блюда, дабы убедиться, что никакая зловредная рука не добавила в них капельку сильнодействующего яда. Пьетро попросил Сартина и все дворцовые службы охраны удвоить бдительность, раз Баснописец все еще был на свободе.

Венецианец подошел к первому метрдотелю.

– Вам есть о чем доложить?

Взъерошенный метрдотель снял передник, о который он только что вытер руки, и косо взглянул на Пьетро.

– Да нет, мой друг. Я могу доложить о приготовлении около сорока трех блюд, которые мне предстоит доставить в импровизированный буфет его величества! Этого вам достаточно?

Пьетро не настаивал.

Теперь бесчисленные слуги и официанты одно за другим выносили блюда, горшочки и супницы, мелкие и глубокие тарелки. Шествие открывали большие похлебки из старого каплуна и четырех куропаток с капустой; за ними следовали легкие похлебки, включая биск [49] из шести молодых голубей, одну похлебку из гребешков и с мясом, а также два легких супа на закуску. На смену похлебкам пришли главные закуски: круглый пирог, начиненный четвертинкой теленка и дюжиной голубей; а также легкие закуски: шесть жареных цыплят и две рубленые куропатки. Иных закусок тоже хватало, они включали трех куропаток в соусе, двух индюков на гриле, шесть круглых пирогов, запеченных на горячих углях, а также трех жирных куриц с трюфелями. Затем следовало жаркое, два каплуна, девять цыплят и два скворца, шесть куропаток и четыре круглых пирога. Фрукты и десерты, компоты и варенья в фарфоровых тазиках и вазочках еще ждали своей очереди. И это пантагрюэльское меню, естественно, было составлено исключительно для короля с королевой. Блюда, приготовленные для придворных, уже были поданы. Придворные только что расположились за столами у самой купальни Аполлона, предварительно посмотрев импровизированный спектакль, который Мария Антуанетта дала на пленэре, в Рокайлевом боскете. Какое это было причудливое шествие! Официанты, как солдатики, маршировали по террасам, спускались к Зеркальным прудам и к бассейну Латоны, затем шли по Королевской аллее, по направлению к купальне.