Чтение онлайн

Пьетро следовал за ними по пятам, и разложенное по тарелкам кушанье как будто плясало у него перед глазами.

«Не сводите глаз с мяса».

До представления, около шестнадцати часов, всем была подана небольшая закуска в самом центре Лабиринта, в Безымянном боскете, том зеленом кабинете, где – тайное и уже призрачное воспоминание – был повешен Ландретто тогда, когда двор покинул Версаль. Из бассейна в центре кабинета словно выросли круглые столики, покрытые салфетками пастельных тонов. На них стояли дыни вперемешку с ликерами в графинчиках с выгравированным узором. Внутри дворца из марципана располагались имбирные пряники в форме сундучков, из которых можно было достать пирожные, цукаты или карамель. Чтобы радовать глаз, зеленый кабинет был также украшен португальскими апельсиновыми деревьями, вишневыми деревьями и двумя кустами голландского крыжовника. Людовик XVI и Мария Антуанетта заняли свои места. И весь двор, проследовав между рядами тополей, образовал процессию, направлявшуюся с противоположной стороны Большого канала.

Гости заняли места в лодках и гондолах, и те заскользили по безмятежному зеркалу вод. Легкий бриз покачивал зонтики. В этот день берега канала были украшены «прозрачными» фигурами, вызывающими восхищение гуляющих. Там можно было увидеть очаровательные фарфоровые киоски, обтянутые развевающимися на ветру белыми полотнищами. Затем все спустились по каналу и насладились битвой, разыгранной за купальней Аполлона. С бортов небольших моделей галер стреляли пороховые пушки. Разумеется, здесь французский флот побеждал английский, что само по себе было довольно-таки маловероятно; но мыслить иначе считалось в Версале моветоном. И вот загорелись паруса английской галеры, и лилия одержала победу над розой, по крайней мере, в водах этого канала.

Затем двор двинулся через боскеты Энселада и Купола и вернулся в боскет Колоннады и Бальный зал, или Рокайлевый боскет, где был устроен театр. Часть боскета была занята ступенями террасы, по которым струилась вода, жерновыми камнями, растительностью, позолоченным водостоком и украшениями из ракушек, привезенных с африканского побережья. Сцена была сооружена посреди амфитеатра, на островке, куда попадали по мостикам. Оркестр ожидал появления гостей. Завидев королевскую чету, музыканты заиграли свой ритурнель. Придворные расселись на газонах по обе стороны ступенчатого каскада. Король с королевой заняли места под приготовленным для них балдахином. Всем раздали брошюры, оговорив тот факт, что пьеска была фактически экспромтом и не хватило времени ее тщательно отредактировать. Тут же прозвучали три удара и поднялся занавес. За ним открылись две витые колонны, поддерживающие статую Афродиты в костюме пастушки. Появилась пара. Пастух Клорис досаждал своими ухаживаниями пастушке Климене и молил богиню о помощи. Пытаясь ускользнуть от Клориса, Климена бегала взад и вперед по подмосткам, при этом она испускала крики и играла на лире. В тени похищение готовил другой актер, загримированный под фавна. В этом изящном и манерном скетче чередовались стихи и проза, декламация и пение. Король с королевой веселились; все много аплодировали. Пока Пьетро находился на кухне, остальная приближенная к королевской чете охрана незаметно циркулировала среди террас, не упуская из виду ничего из происходящего.

Наконец все направились к купальне Аполлона, чтобы поужинать, созерцая при этом необычайную перспективу, открывавшуюся взору от террас дворца до дальнего леса и Большой Звезды за перекрестком каналов.

Именно сюда несли королевские мясные блюда, извергаемые из утробы обширной буфетной.

И именно с этих блюд не спускал глаз Пьетро, в компании официантов и метрдотелей.

«Ну вот и мы», – сказал себе Пьетро, направляясь к роскошному королевскому павильону, сооруженному специально для этого торжества. Он был увит зеленью и украшен огнями. Из расположенных вокруг ваз струилась вода, создававшая вокруг него нечто вроде хрустального колокола. За этим водным пологом, который нарушала лишь защищенная от потоков дверца, гостей, казалось, поджидали тысячи светлячков. Колокол светился изнутри. Рядом со входом на увитых плющом пьедесталах были размещены статуи играющих на флейтах фавнов. Купол был украшен барельефами, изображавшими четыре времени года и четыре времени дня, рядом находился портик из белого полотнища. Пьетро проник туда вслед за официантами. Внутренняя часть купола казалась еще более удивительной. Там царил полумрак, пронизываемый лишь пламенем свечей в канделябрах. Через отверстие в центре купола виднелось небо. Лучшие столяры Франции украсили всю его окружность вырезанной из дерева листвой, которая перемежалась с букетами цветов, перевязанными газовыми шарфами. В самой глубине изо рта хохочущего Пана вырывался фонтан воды. Бурлящая пена разветвлялась на ручейки, с шипением устремлявшиеся по камням искусственной скалы. Эта скала, в невидимых расщелинах которой поместилось бесчисленное количество свечей, казалась жилищем какого-то эльфа. Языки пламени играли с каплями, по прихоти воды бросая отблески на стены и потолок. Эффект калейдоскопа усиливался благодаря переливам многочисленных хрустальных шаров, установленных на серебряных подставках, – свет в них преломлялся так, что все помещение казалось заключенным внутри радуги.

В очередной раз Ведомство развлечений превзошло само себя. Перед скалой, омываемой серебряными волнами, стояло семьдесят приборов. Столы располагались с четырех сторон, под роскошным шатром. Все они были обращены к расположенному в центре королевскому столу, так что у каждого из гостей создавалось впечатление, что он общается с монархами и в то же время пребывает в небольшом дружеском кругу. На резных стульях были изображены или символы времен года, или музы и аллегории искусств. Полупрозрачные занавески, ниспадающие с вершины колокола, плясали в потоках воздуха. Интерьер дополняли хрустальные жирандоли. Помимо блюд, приготовленных специально для короля с королевой, буфет был уставлен вычурными кушаньями, предназначенными для остальных гостей. У них было такое же меню, и еды хватало всем. Чтобы подобраться к этому буфету, нужно было подняться по трем ярусам до площадки, на которой находились официанты. Вокруг блюд стояло восемнадцать чаш, курильницы и горшочки с растениями, похожими на остролист. Принесли также и старинный «сундучок короля», серебряный ящичек, в котором под замком хранились ножи, ложки и специи, предназначенные для его личного пользования. В западной части располагались дамы, в восточной – кавалеры.

Заходя сюда, все придворные хлопали в ладоши. Король поздравил Марию Антуанетту, создавшую этот шедевр совместно с Ведомством развлечений. Все внимательно и с удовольствием разглядывали малейшие детали. Наконец все расселись. Королеве вздумалось перемешать гостей, невзирая на титулы и едва не пренебрегая протоколом. Имена были написаны на небольших белых карточках и укреплены на фигурно сложенных салфетках.

На одной из них было начертано:

Первыми заняли свои места дамы.

Когда Пьетро появился здесь, банкет только начинался. Как только его заметил присутствующий в павильоне главный метрдотель, Виравольта подал ему знак. Пьетро незаметно подошел к нему среди смеха и шума голосов. Его присутствие было отмечено королевой: Мария Антуанетта наградила его нежной улыбкой. Рядом с ней Людовик XVI с аппетитом уписывал пулярку. Чуть дальше, в одном из шатров, Анна была поглощена беседой с мадам де Гемене и графиней де Полиньяк. Мужа она не заметила.

Метрдотель бросил на Пьетро разгневанный взгляд.

– Это что, шутка? Взгляните, что принцесса де Ламбаль получила вместо приглашения. Кто-то подложил это без нашего ведома. Королева это увидела и попросила меня передать вам. Понимаете ли вы, в чем дело?

На белой карточке не было ничего, кроме буквы Б. Этого было достаточно, чтобы Пьетро понял – Баснописец на полном серьезе приглашал самого себя к королевскому столу. Венецианец поднял глаза и быстрым взглядом окинул всех гостей. Был ли он действительно здесь, среди них– или же продолжал щекотать им нервы?

– Знаете ли вы некоего… Каликста? – спросил Виравольта метрдотеля.

Тот поморщился. Его бровь изогнулась под родимым пятном, украшавшим его лоб.

– Простите?

– Каликста…

Метрдотель вздохнул и кивком указал на подростка лет пятнадцати. Этот самый Каликст был всего лишь мелкой сошкой и прислуживал у буфета. Пьетро поблагодарил и быстрым шагом направился к мальчику в ливрее. С белой салфеткой, перекинутой через локоть, он огромной ложкой помешивал суп. Как только Пьетро обратился к нему, мальчик оставил свой пост. Найдя себе замену на пару минут, он пригласил Виравольту отойти на несколько шагов. Затем он прошептал:

– Я не тот, за кого вы меня принимаете… Видите ли, время от времени я также оказываю услуги графу де Брогли и господину Сартину… – Юноша подмигнул, затем продолжал с заговорщическим видом: – Господин Марьянн предупредил меня, что, возможно, вы будете меня искать. Но он мне также сказал, что если это произойдет, значит, дело плохо… Он был прав?

Пьетро произнес:

– Хуже и быть не может. Августин мертв.

Мальчик побледнел. Его затрясло, и он тут же утратил свой вид великого королевского шпиона.

– К… каким образом?

– Его тело лежит в его кабинете. Я закрыл замок на два поворота.

– Ох! Боже мой!.. Я приносил ему еду… Он редко выходил из своего кабинета… И… мы разговаривали… вы понимаете… Господи… Это ужасно!

– Соберитесь с силами, мой мальчик. Ведь могут быть и другие жертвы. Перед смертью Августин прошептал мне ваше имя. Знаете ли вы, почему?

Мелкий осведомитель пристально посмотрел на Виравольту.

– Он мне сказал лишь, что он нашел;и если вы придете задавать мне вопросы, это будет означать, что сам он ответ дать уже не сможет. Боже мой, теперь я понимаю, что он имел в виду! Я должен в этом случае указать вам на человека, которого вы найдете у грота-шутихи, рядом с Колоннадой.