Чтение онлайн

Один крестьянин рассказал о беспорядках в Твери, которые, по его словам, были вызваны арестом земельных комитетов. "Этот Керенский только покрывает помещиков,- кричал он.- Они знают, что Учредительное собрание все равно отнимет у них землю, и потому хотят сорвать его!"

Механик с Путиловского завода рассказал, как управляющие закрывали один цех за другим под предлогом отсутствия топлива и сырья. Фабрично-заводской комитет, по его словам, разыскал огромные припрятанные запасы.

"Это провокация,- заявил он.- Они хотят уморить пас голодом или вынудить к насилию!"

Один из солдат начал так: "Товарищи! Я привез вам привет с того места, где люди роют себе могилы и называют их окопами!"

Затем поднялся высокий худощавый молодой солдат с горящими глазами. Его встретили восторженными аплодисментами. То был Чудновский, который считался убитым в июльском наступлении, а теперь точно воскрес из мертвых.

"Солдатская масса больше не доверяет своим офицерам. Нас предают даже армейские комитеты: они отказываются созывать заседания нашего Совета... Солдатская масса требует, чтобы Учредительное собрание было открыто точно _в срок, на который оно назначено, и тот, кто попробует отложить его, будет проклят - и проклят не только платонически, потому что у армии еще есть пушки..."

Ои говорил о том, с каким ожесточением проходили в V армии выборы в Учредительное собрание. "Офицеры, особенно меньшевики и эсеры, нарочно стараются подводить большевиков под пули. Наших газет не пропускают в окопы, наших ораторов арестовывают!.."

"Почему вы не говорите об отсутствии хлеба?" - крикнул какой-то солдат.

"Не хлебом единым жив человек!" - сурово ответил Чудновский.

Вслед за ним выступил офицер, меньшевик-оборонец, делегат Витебского Совета.

"Дело не в том, у кого власть. Беда наша не в правительстве, а в войне... но войну необходимо выиграть до всяких перемен..." Крики, иронические аплодисменты. "Эти большевистские агитаторы - демагоги!" Зал разражается хохотом. "Забудем на время классовую борьбу..." Дальше ему не дали говорить. Выкрик с места: "Да, этого вы очень хотите!".

В эти дни Петроград представлял собой замечательное зрелище. На заводах помещения комитетов были завалены винтовками. Приходили и уходили связные, обучалась Красная Гвардия *... Во всех казармах днем и ночью шли митинги, бесконечные и горячие споры. По улицам в густевшей вечерней тьме плыли густые толпы народа. Словно волны прилива, двигались они вверх и вниз по Невскому. Газеты брались с боя... Грабежи дошли до того, что в боковых улочках было опасно показываться... Однажды днем на Садовой я видел, как толпа в несколько сот человек избила до смерти солдата, пойманного на воровстве... Какие-то таинственные личности шныряли вокруг хлебных и молочных хвостов и нашептывали несчастным женщинам, дрожавшим под холодным дождем, что евреи припрятывают продовольствие и что, в то время как народ голодает, члены Совета живут в роскоши.

В Смольном у главного входа и у внешних ворот стояли суровые часовые, требовавшие от всех приходящих пропуск. Комитетские комнаты круглые сутки гудели, как улей, сотни солдат и рабочих спали тут же на полу, занимая все свободные места. А наверху тысячи людей сгрудились в огромном зале на бурных заседаниях Петроградского Совета.

Игорные клубы лихорадочно работали от зари до зари; шампанское текло рекой, ставки доходили до двухсот тысяч рублей. По ночам в центре города бродили по улицам и заполняли кофейни публичные женщины в бриллиантах и драгоценных мехах...

Монархические заговоры, германские шпионы, головокружительные планы спекулянтов и контрабандистов...

Под холодным, пронизывающим дождем, под серым тяжелым небом огромный взволнованный город несся все быстрее и быстрее навстречу... чему?..

Глава III. Накануне

В отношениях между слабым правительством и восставшим народом рано или поздно наступает момент, когда каждый шаг власти приводит массы в ярость, а каждый ее отказ от действий возбуждает в них презрение.

Проект эвакуации Петрограда вызвал бурю негодования. Публичное заявление. Керенского, что правительство вовсе не имело подобного намерения, было встречено градом насмешек.

"Припертое к стене натиском революции,- гремел "Рабочий Путь",правительство буржуазных временщиков пробует извернуться, швыряя лживыми уверениями о том, что оно не собиралось бежать из Петрограда и не хотело сдавать столицу...".

В Харькове (По-видимому, автор имел в виду Донецкий каменноугольный бассейн.- Ред.) тридцать тысяч горнорабочих сорганизовались и приняли тот вводный пункт устава "Индустриальных рабочих мира" ("Индустриальные рабочие мира" - одна из революционных массовых профсоюзных организаций США. Возникла в 1905 г. под влиянием революционных событий в России. Фактически прекратила свое существование в тридцатых годах, выродившись в сектантскую организацию, потерявшую былые связи с массами. В пору расцвета "ИРМ" в ее деятельности активное участие принимал Джон Рид.- Ред.), который гласит: "Класс рабочих и класс предпринимателей не имеют между собой ничего общего". Организация была разгромлена казаками, многих горняков прогнали с работы, оставшиеся объявили всеобщую забастовку. Министр торговли и промышленности Коновалов послал своего заместителя Орлова прекратить беспорядки и снабдил его широкими полномочиями. Горняки ненавидели Орлова. А ЦИК не только поддержал это назначение, но и отказался потребовать вывода казаков из Донецкого бассейна...

За этим последовал разгром Калужского Совета. Большевики, завоевав большинство в этом Совете, добились освобождения нескольких политических заключенных. Городская дума с согласия правительственного комиссара вызвала из Минска войска, которые подвергли Совет артиллерийскому обстрелу. Большевики уступили, но в тот момент, когда они выходили из здания Совета, казаки набросились на них с криком: "Вот что будет со всеми прочими большевистскими Советами, и с Московским и Петроградским!" Этот инцидент взволновал всю Россию...

В Петрограде заканчивался съезд Советов Северной области, на котором представительствовал большевик Крыленко. Подавляющим большинством голосов съезд вынес решение о передаче всей власти Всероссийскому съезду Советов. Перед тем как разойтись, съезд послал приветствие арестованным большевикам, возвещая, что час их освобождения близок. В то же время Первая всероссийская конференция фабрично-заводских комитетов категорически высказалась за Советы, приняв такую резолюцию:

"...Низвергнув самодержавие в политической области, рабочий класс стремится доставить торжество демократическому строю и в области своей производительной деятельности. Выражением этого стремления является идея рабочего контроля, естественно возникшая в обстановке хозяйственного развала, созданного преступной политикой господствующих классов...".

Союз железнодорожников потребовал отставки министра путей сообщения Ливеровского.

Скобелев от имени ЦИК настаивал, чтобы наказ был представлен Общесоюзнической конференции, и формально протестовал против посылки Терещенко в Париж. Терещенко предложил свою отставку...

Генерал Верховский, не будучи в состоянии провести в жизнь задуманную им реорганизацию армии, только изредка появлялся на заседаниях совета министров...

3 ноября (21 октября) бурцевское "Общее Дело" вышло со следующим воззванием, напечатанным крупным шрифтом:

"Граждане! Спасайте Россию!

Я только что узнал, что вчера в заседании комиссии по обороне в Совете республики военный министр генерал Верхов-сккй, один из главных виновников гибели ген. Корнилова, предложил заключить мир с немцами тайно от союзников...

Это измена России!

Терещенко заявил, что предложение генерала Верховского даже и не обсуждалось во Временном правительстве.

Это,- сказал М. И. Терещенко,- какой-то сумасшедший дом.

Члены комиссии от слов генерала Верховского пришли в ужас...