Чтение онлайн

"...Временный Совет Российской республики, уступая напору штыков, вынужден был 25 октября разойтись и прервать на время свою работу.

Захватчики власти со словами "свобода и социализм" на устах творят насилие и произвол. Они арестовали и заключили в царский каземат членов Временного правительства, в том числе и министров-социалистов. Они закрыли газеты, захватили типографии...

Такая власть должна быть признана врагом народа и революции, с ней необходимо бороться, ее необходимо свергнуть...

Временный Совет республики до возобновления своих работ призывает граждан Российской республики сплачиваться вокруг местных комитетов спасения родины и революции, организующих низложение власти большевиков и воссоздание правительства, способного довести измученную страну до Учредительного собрания".

"Дело Народа" говорило:

"...Революция есть восстание всего народа...

Кто признал "вторую революцию" гг. Ленина, Троцкого и им подобных? Обманутые ими небольшие группы рабочих, солдат и матросов и больше никто...".

А "Народное Слово" (орган народных социалистов):

"Рабоче-крестьянское правительство?
– Фантазия! Этого "правительства" не признает никто ни в России, ни в союзных, ни даже во враждебных странах!.."

Буржуазная печать на время исчезла вовсе...

"Правда" давала отчет о первом заседании нового ЦИК, парламента Российской Советской республики. Народный комиссар земледелия Милютин заметил, что крестьянский исполнительный комитет созвал на 13 декабря Всероссийский крестьянский съезд, "Но мы не можем ждать,- говорил он.- Нам необходима поддержка крестьянства. Я предлагаю, чтобы мы собрали крестьянский съезд и немедленно..." Левые эсеры приняли это предложение... Был спешно набросан призыв к крестьянам и избрана комиссия из пяти лиц для проведения проекта в жизнь.

Подробности нового закона о распределении земли и вопрос о рабочем контроле над производством были отложены впредь до представления отчета комиссии экспертов.

Было заслушано и принято три декрета: во-первых, предложенное Лениным "Общее положение о печати", предписывающее закрытие всех газет, призывающих к сопротивлению или неповиновению новому правительству, подстрекающих к преступным деяниям или преднамеренно искажающих факты; во-вторых, декрет об отсрочке взноса квартирной платы и, в-третьих, декрет о создании рабочей милиции. Издан ряд приказов: один из них давал городской думе право реквизиции пустых домов и помещений, другой предписывал разгружать все товарные вагоны, находящиеся в конечных пунктах железных дорог, чтобы тем самым ускорить подвоз предметов первой необходимости и освободить столь необходимый подвижной состав.

Через два часа исполнительный комитет крестьянских депутатов разослал по всей России следующую телеграмму:

"Самочинная большевистская организация, называющая себя "Организационным Бюро По созыву Всероссийского крестьянского съезда", рассылает телеграммы всем крестьянским Советам о прибытии на съезд в Петроград.

Исполнительный комитет Всероссийского Совета крестьянских депутатов заявляет, что он по-прежнему считает отвлечение местных сил в данный момент вредным и опасным в связи с выборами в Учредительное собрание, в котором теперь единственное спанесение крестьянства и страны. Подтверждаем созыв съезда 30 ноября".

В думе: господствовало небывалое оживление. Приходили и уходили какие-то офицеры, городской голова совещался с вождями Комитета спасения. Вбежал член управы с экземпляром прокламации Керенского. Такие прокламации целыми сотнями сыпались с аэроплана, низко летавшего над Невским. Они грозили всем непокорным ужасным возмездием и приказывали солдатам сложить оружие и немедленно же собраться на Марсовом поле.

Министр-председатель, рассказали нам, уже взял Царское Село и находится всего в пяти милях от Петрограда. Он вступит в город завтра-через несколько часов. Советские войска, вошедшие в> соприкосновение с казаками, переходят на сторону Временного правительства. Чернов вертится где-то посередине, пытаясь организовать "нейтральные" воинские части в силу, способную остановить гражданскую войну" .

В городе, передавалось в думе, гарнизонные полки отходят от большевиков. Смольный уже оставлен... Весь правительственный аппарат бастует. Служащие Государственного банка отказались работать под руководством комиссаров Смольного и выдавать им деньги. Все частные банки закрыты. Министерства бастуют. Думский комитет обходит все торговые помещения и собирает деньги в фонд поддержки забастовщиков 2.

Троцкий отправился в министерство иностранных дел и приказал чиновникам перевести декрет о мире на иностранные языки. Шестьсот чиновников швырнули ему в лицо прошения об отставке...

Комиссар труда Шляпников приказал всем служащим своего министерства возвратиться на свои места в 24-часовой срок, угрожая в противном случае потерей места и права на пенсию. Послушались только швейцары... Целый ряд отделов особого комитета снабжения оставил работу, чтобы не -подчиняться большевикам... Несмотря на щедрые обещания высоких ставок и прекрасных условий труда, телефонистки отказались обслуживать советские учреждения...

Партия социалистов-революционеров постановила исключить всех своих членов, оставшихся на съезде Советов или принявших участие в восстании...

Новости из провинции. Могилев объявил себя против большевиков. В Киеве казаки разогнали Советы и арестовали верх мятежных вождей. Совет и тридцатитысячный гарнизон Луги приняли резолюцию о верности Временному правительству, призывая всю Россию присоединиться к ним. Каледин разогнал все Советы и профессиональные союзы Донецкого бассейна: Его войска подвигаются на север...

Представитель железнодорожников заявлял: "Вчера мы разослали по всей России телеграмму с требованием немедле.в-ного прекращения войны между политическими партиями и создания коалиционного социалистического правительства. В противном случае мы завтра же ночью объявим забастовку,.. Утром состоится совещание всех фракций для обсуждения этого вопроса. Большевики, по-видимому, ищут соглашения...". . "Если только доживут до него!" -усмехнулся крепкий, краснощекий городской инженер...

Явившись в Смольный, мы застали, его не только не покинутым, но и еще более оживленным и деловитым, чем когда бы то ни было. Толпы рабочих и солдат входили и выходили, повсюду стояла двойная стража. Здесь мы встретили репортеров буржуазных и "умеренно"-социалистических газет.

"Нас выгнали!
– кричал репортер "Воли Народа".
– Бонч-Бруевич явился в пресс-бюро и велел нам уходить! Он сказал, что мы шпионы!" Тут все закричали в один голос: "Оскорбление! Насилие! Свобода печати!"

В вестибюле стояли длинные столы, загроможденные связками призывов, воззваний и приказов Военно-революционного комитета. Солдаты и рабочие таскали эти связки и укладывали на ожидающие автомобили. Вот как начиналось одно из воззваний:

"К позорному столбу!

В трагический момент, переживаемый русским трудовым народом, меньшевики-соглашатели и правые эсеры изменили рабочему классу. Они оказались на стороне корниловцев, Керенского и Савинкова...

Они печатают приказы изменника Керенского и сеют панику в городе, распространяя самые вздорные слухи о мнимых победах этого ренегата...