Чтение онлайн

Катерина путает слова

То, что девочка не без странностей, можно было сказать, когда Катерина была еще совсем крошка, - с первых слов, которые она произнесла. Мама, наклонившись над колыбелью, уговаривала ее:

– Повторяй за мною: мама.

Повторяй, не будь упряма.

И Катерина лепетала:

– Прямо...

– Да не "прямо"! Ма-ма. Ма-ма.

Повтори, не будь упряма.

А Катерина говорила:

– Ра-ма, ра-ма...

– Да не "рама"! Ма-ма. Ма-ма.

Ну прошу, не будь упряма!

Катерина говорила:

– Я-ма, я-ма...

Папу она упорно называла шляпой. Вместо слова "отец" произносила "глупец". А если просила воды, кричала: "Бить! Бить!".

Родители места себе не находили: такая маленькая - и такая непочтительная с отцом, да к тому же угрожает кому-то побоями. Разумеется, как все жители Поэтонии, они говорили стихами и на судьбу сетовали тоже в стихах:

– Наказанье - не ребенок!

Драться и грубить с пеленок!..

– Ну и дочь! Хоть в голос плачь!

Правда, время - лучший врач...

Время, однако, шло, но Катерина оставалась неисправимой. Когда от первых разрозненных слов она перешла к первым фразам, вернее, к первым стихам, у нее получалось что-то в этом роде:

– Милые грабители, вашей милой крошке

поцелуйте ручки, поцелуйте рожки.

Назвать мать с отцом грабителями! Неслыханная дерзость! И при чем тут рожки! Неужели это чудовище намекало на то, что оно способно не только драться, но и бодаться!

На самом деле Катерина не была грубиянкой, не собиралась никого бить и уж тем более бодать. Всех, кто ее слышал, вводил в заблуждение ее врожденный недостаток. Бывает врожденное косоглазие, врожденное косолапие; Катерине же от рождения суждено было путать слова. Она прекрасно знала, что именно собирается сказать, но вместо "Пить! Пить!" ее губы произносили другое слово, рифмующееся со словом "пить": "Бить!" Поэтому "мама" у нее превращалась в "яму", "папа" - в "шляпу", вместо "отец" получалось "глупец", а вместо "родители" - "грабители". И конечно же, ей хотелось, чтобы мама и папа целовали ей не рожки, которых у нее не было, а ножки, которые у нее были.

Никто, правда, не догадывался, в чем дело, и Катерину считали дерзкой и избалованной девчонкой. Тем более в таком городе, как Поэтония, где поэзия была у всех не только на устах, но и в сердце.

Чем старше становилась Катерина, тем сильнее тревожились за нее родители.

Когда Катерина была еще совсем маленькая, она сочинила к Новому году поздравление и спрятала стишок под папину салфетку. И зачем только отец нашел его! Вот что она написала:

<Обещаю лучше быть,

маму с папою убить!>

Как всегда, Катерина ошиблась, написав "убить" вместо "любить". Само собой разумеется, родители вышли из себя:

– Не везет так не везет!

Отравила Новый год!

Чтоб такое написать!..

Марш без ужина в кровать!

Из-за того, что она путала слова, ее вечно наказывали. Бедняжка приходила в отчаяние: она так любила маму и папу, а они без конца на нее сердились. Девочка искала для них самые нежные слова, которые выразили бы всю ее любовь. И однажды она нашла эти слова:

– В сердце моем бесконечная сладость.

Мамочка, папочка, вы моя гадость!

Она хотела сказать "радость", но родители этого не знали - и в наказание на целый месяц запретили Катерине ходить в кино и даже смотреть телевизор. Ей не везло не только дома. В школе у нее тоже были вечные неприятности, она неправильно отвечала на вопросы, произнося одно слово вместо другого.

Во время экзамена, когда у нее спросили имя знаменитого итальянского астронома, который перед судом инквизиции бесстрашно произнес: "И все-таки она вертится!", Катерина выпалила:

– Бармалей!

– Герой какого романа Дюма носит имя д'Артаньян?
– задали ей новый вопрос.

– "Три мухомора".

– Как называется итальянский город, построенный на островах и перерезанный многочисленными каналами?

– Трапеция.

– Сколько будет: двадцать плюс тридцать?

– Шестьдесят.

Естественно, она осталась на второй год. Узнав об этом, родители обрушили на нее поток стихов, где "негодница" рифмовалась с "второгодницей", а "тупица" - с "ослицей", не желающей учиться...

Катерина, которая наконец-то догадалась, в чем ее беда, попробовала было объяснить им, что она старательно готовилась к экзаменам и стала бы отличницей, если бы не болезнь, вечно мешающая ей находить нужные слова. Свое объяснение она закончила так:

– Я от горя чуть жива:

нахожу не те дрова.

Родители еще больше рассердились. Она смеется над ними? При чем тут дрова? Неужели она собирается остаться недоучкой и пойти в дровосеки? И они разразились новой тирадой - на этот раз с рифмой "учка - ючка": недоучка, штучка, злючка, колючка, взбучка...

С подругами она тоже все время говорила невпопад. Например, одна из девочек вежливо приглашала ее на переменке:

– Катерина, в воскресенье

жду тебя на день рожденья.

А Катерина с благодарностью отвечала:

– Ах, какая мне награда!..

И хотела прибавить: "Очень рада", а вместо этого выходило:

– ...Очень надо! Очень надо!

Встретив подругу в новом платье, Катерина спешила сказать, что не видела такого элегантного наряда ни на одной франтихе, но, как обычно, путалась в словах и говорила:

– Ты элегантней всех слоних:

такого платья нет у них.

Со временем все начали сторониться ее, и бедняжку это очень огорчало. В конце концов иссякло и терпение родителей.

Однажды она слышала, как мама жаловалась на судьбу:

– Ох, судьба моя печальная!

Катерина - ненормальная...

Катерина в слезах выбежала на улицу. Слово "ненормальная" мучительно звучало у нее в ушах. Она была нормальная, она это хорошо знала, ее сердце было полно любви к родителям, к подругам, ко всем людям на свете. Почему же никто не понимал ее?