Чтение онлайн

– Моя рожа в паспортуху не влезет, - невесело усмехнулся Кваз, - мой шрам за версту мент чует...

И тут вдруг на него накатил жгучий, шальной соблазн... дернуть с Зоны... сорваться к Надежде, Феденьке... Он аж задохнулся, повело, закружило голову. И... разом пресек эту вспышку... Нет! Нельзя... не имеет он права рисковать... заловят - новый срок. Нет!

– Ну, что, бригадир, идешь с нами?
– доплыло, как сквозь вату.

– Нет, - тяжело поднял глаза Воронцов, - и вам не советую дергаться. Возьмут! Но мешать не стану... таков закон. Кто еще рвет когти?

– Кочеток, он меня засек с подкопом, когда лежал в больничке, и сел на хвост.

– Ясно. Только одно условие: не брать багаж!

– Какой багаж?

– Бычка на мясо... Я Кочета знаю, ему терять нечего... Он может и тебя завалить на харч, ему не впервой.

– Да ты что? У нас и продукты с продсклада накуплены у прапора, а на хате еды полно.

– Смотри... Я не заложу, но мне жалко вас... Тухлое дело затеяли. Остановитесь, я был дичью в побеге, знаю, что это такое... Но если сорветесь, запаситесь табаком и перцем, сами оботритесь соляркой, все новое наденьте из спецухи.

– Зачем?

– Я слышал, что в бане нам в воду тайно добавляют специальную эмульсию... человек ее запах не чует, а собака через трое суток идет верховым чутьем по тому следу. Динка вас через пару часов вычислит. Она однажды в городе кинулась на бывшего зэка, который вышел на волю три года назад. Эмульсия не отмылась... Понапридумывали вы, инженеры, на нашу голову черт-те че... и на свою тоже.

– Не слышал о таком изобретении, спасибо.

– Прищемите хвост, мой вам совет.

– Нет!
– решительно покачал головой Дергач.
– Лучше смерть в побеге, чем летать на метле. А настоящие убийцы там хохочут, шампань пьют и глумятся, как дурака уделали. Не-ет! Вот они у меня на метлах и полетят, на пару... Машенька мне снится тут... извелся, она мне как родная дочь была... И молчал я потому, чтобы их не спугнуть, затаился... все равно достану сволочей!

– Я попрошу Мамочку, чтобы тебя вернули назад, в больничку, там и дотянешь срок. Не суйся в побег, инженер. Кранты!

– Ладно, подумаю, - вяло пообещал Дергач.

ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ

Ознакомился я с бумагами, что Квазимода мне подсунул, и разобрался, где нас обманывают. Производительность труда возрастает, и оттого снижают нам расценки, это верно. Но вот наше-то управление само проявило дурную инициативу и рассчитало оплату по механизированным, автоматизированным расценкам. А вот самое главное! Ведь у нас труд-то ручной! Мы не бульдозеры, не полуавтоматы, мы люди с вибраторами и лопатами в руках!

У нас нет, скажем, вибрационных столов, которые могут протрясти панель или перекрытие, нет этого. Имея же графу "ежегодная автоматизация труда", наше "умное" управление решило нас туда и загнать, в эту графу. И что?

– Объясняй что...
– проговорил Воронцов.

– А вот что! У нас выработка растет лишь за счет старания, а не за счет помощи нашему труду механизмами. Они же, валеты, выполняют некое министерское указание по повышению автоматизации за счет наших мозолей. Понял, бугор?

– Чего ж не понять?

– Они же экономят фонд зарплаты таким образом, создают из него премиальный фонд и награждают себя и вольных. Итээровцы таким образом имеют от этой операции себе дополнительные денежки за счет премий.

– Как ты до всего этого допер? Во голова...

– Бать, я, между прочим, Бауманский институт окончил, это ох какой, Батя, институт. С его дипломом даже за границей на работу берут...

– Так ты за напраслину сидишь, говорят?

– Да как сказать... Было что-то... Смотря как повернуть. Но одно скажу никого я не убивал, ничего не организовывал, следы не заметал...

– А чего ж срок такой?

Плечами пожимаю:

– Это КГБ, Бать, они меня подставили. За Булгакова, Цветаеву и Мандельштама! Чтоб не продавал запрещенную литературу у МХАТа в Художественном проезде. И не читал "Раковый корпус" Солженицына... Брежнев кричит: у нас политических нет - все уголовники.

– Хитро.

– Да уж как хитро... Объясняю дальше. Есть же у них автоматизация малая, есть эта техника, я говорил здесь с одним инженером, он рассказал, и вот на складах они ее гноят.

– Зачем?

– А затем, что если займутся они автоматизацией, то не выполнят текущий план. Для внедрения же надо цеха останавливать, цепочку прерывать рабочую.

– Надо же все это рассказать нашим!

– Кому?

– Ну Мамочке, Львову объяснить. Деньги же это наши!

Я только плечами пожал.

ЗОНА. ВОРОНЦОВ

На выходе из полигона подошел Гоги, вкрадчиво прошептал на ухо:

– Облава прошла. Тэперь спокойно. Жахнем пузырь, Бать?

– Хватит, налакались уже раз!
– отрубил я.
– Не предлагай. И сам пить будешь - мне не говори. Так оно спокойней для всех.

– Ты че, Кацо?
– вытаращил глаза Гагарадзе.

– Чего, чего?
– взорвался я.
– Ничего! Доверяет он мне, а обманывать его я не могу. Ты мне доверял, я же тебя не обманывал!

– Но он же - мент, - недоуменно пожал плечами Гоги.
– Ме-ент!

Вот и крутись волчком, бригадир! Ни вашим, ни нашим, - не слушая его, продолжаю:

– Он доверяет, вы доверяете, а кого обманываю?

– Ясно, - обнял он меня.
– Доконали тебя. Да я не в обиде, - говорит. Хорошо, что правду сказал. Успокойся.

– Допекли!
– подтверждаю.

ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ

Когда на обед пришел Иван, бригады уже есть заканчивали. Мелькнула мысль, что ничего не достанется, но было как-то все равно...

Вошел в отдельную каморку для бугров, чистенько, даже вилки и салфетки есть.

Раздатчик Чирков навалил ему полную миску картохи и мяса.

– Откуда это?
– отшатнулся недоуменно Воронцов.

– Я всем буграм так кладу, - пояснил тот, улыбаясь подленько.
– Заходи отдельно, Вань, всегда подкормлю. Вот Кукшин, бригадир, по три раза на дню обедает.

Иван остолбенел.

– Поди поближе, поди, - мягко попросил он раздатчика.

Тот доверчиво приблизил голову, и тогда Квазимода схватил его за шею и ткнул лицом в миску:

– Ешь, сволочь! Жри, скотина!

И еще несколько раз тыкал его в месиво, пока тот не взвыл.

– Кукшина корми, а в бачок моей бригады еще раз нос сунешь, всю рожу в рогожу перемелю!
– крикнул на всю столовую, отбросив миску.

Шел теперь по полигону, руки тряслись, матерился. На весь белый свет, на паскудство людское, на себя.