Чтение онлайн

ВОЛЯ. МЕДВЕДЕВ

Мечтал я после выхода на пенсию перебраться к солнечному южному морю... отстроить дом своими руками.

Приезжали бы внуки отдыхать и купаться... три года назад домик на побережье отыскал... Но что-то душа заныла скукой. Зачах бы там без работы и ее напряжения. И понял, что пустая это блажь для меня - пожить в свое удовольствие... Какой я старик? Еще повоюем...

Ку-ку!
– прервала его мысли кукушка.

Я сразу же загадал, сколько она отмерит мне лет... Ждал... но она так и не подала больше голоса... И пронзила горькая мысль: один раз... один только год подарен судьбой... Ну, и то хлеб...

Он поднялся с валежины и пошел к играющей внучке. Она тихо сидела на поляне и плела венок из цветов. И опять обступила их тишина, словно время остановило свой бег. Медведев замер, озирая дремотную природу, и опять мысли о работе не давали покоя.

Знаю, среди моего мира нельзя быть добрым пингвином... да еще и белым. Ненависть нужна к врагам нашего общества и жестокая хитрость для борьбы с преступным миром... даже обман, если это нужно для дела... Но допустима ли святая ложь во имя справедливости, чтобы вернуть морально здоровым гражданина в вольную жизнь? Ибо только чистота мысли и дела помогает человеку исправиться, научиться совершать добро и служить народу. Преступник переступает нравственный порог перед своим народом. Но преступление может быть обычным протестом обществу, когда оно само не совсем здорово. И может совсем не быть "врожденных и унаследованных качеств", как это любят писать горе-ученые.

И работу свою я обязан продолжить, насколько хватит сил! Надо окончательно поставить отряд на ноги, тогда можно сказать, что исполнил свой долг до конца... И пусть молодые офицеры продолжат мой опыт, пока преступность не исчезнет совсем! Должна же она когда-то исчезнуть! Как чума! Как оспа!

Исчезнет же она - когда в людях пробудится Совесть, когда быть преступником станет нельзя из-за всеобщего презрения, бесстрашия перед волчьими стаями и невозможности им жить за счет других.

Вспомнилась вдруг весна голодного сорок седьмого года... Его только что направил комсомол на этот ответственный участок работы... Тогда зэк, бывший фронтовик-разведчик, имевший полную грудь боевых орденов и еще больше ранений, получивший десять лет за продажу на толчке десятка швейных иголок, ночью подпер окна и двери воровского барака и поджег его со всех сторон.

Рубленый сухой барак мгновенно поглотило пламя... Медведев до сих пор слышит душераздирающие вопли блатных бездельников, державших весь лагерь в страхе. Увы, их не удалось спасти... да и никто не спешил кинуться в огонь, который вершил возмездие. Виновник поджога Коршунов сдался сам и ни капли раскаяния не испытывал.

– Кукарекать хотели меня заставить... Опетушить грозились. Петушка нашли! Я им красного петуха и пустил. Мишку за что они порешили? А Авдея? Расстрелов по новому закону нет, вот и куражатся. Вместо расстрела - опять двадцать пять... а у них уж по сотне лет накручено... и терять нечего.
– Коршунов смачно выругался.
– Ведь мы тоже воры и им не чета... но раз мы погоны надевали и воевали на фронте, значит, хана - для них мы уже суки. Авдей орден имел. Ведь Родину защищали, под пулями ходили в атаку, я весь исшматованный ими... а для них - сука. Немца бил и эту сволочь буду искоренять... А срок больше двадцати пяти лет не дадите!

Коршунов был до войны легендарным вором-циркачом, как его окрестил папа-Ростов. Верхолаз мог по водосточным трубам забираться на любой этаж, балансировать на узеньких карнизах, проникнуть в квартиру через форточку и обчистить ее так тихо, что спящие хозяева обнаруживали это только утром. Он прослыл особо дерзким вором, но убийцей никогда не был. В войну попал из лагеря в штрафную роту армии Рокоссовского и, к удивлению многих, не только искупил кровью свои грехи и был прощен за особые заслуги в разведке, но и получал боевые ордена, что немногим штрафникам удавалось. Переодевшись в немецкую форму, он с таким же блеском и бесстрашием лазил по немецким блиндажам, окопам и штабам, добывая совершенно секретные документы и притаскивая отборных офицеров.

После пожара его хотели перевести в другой лагерь, но Зона взбунтовалась и отстояла Коршунова, ибо он был бы тут же убит тамошними ворами за свой поступок...

Сложная проблема - преступность... Почти неразрешимая. Мы живем светлыми мечтами и надеждами, а общество движется вперед, и неизвестно, куда оно придет, к каким идеалам и пророкам... и порокам.

И вот пришла минута - оглянуться на прошлое. А оно не совсем приглядно, оно прошло в борьбе, зачастую с ветряными мельницами... Общество движется вперед, и только вперед...

НЕБО. ВОРОН

Ка-р... Крак... Вперед, и только вперед... Движение "человечества" вперед у меня вызывает большие сомнения... Движением вперед, как известно, можно считать развитие духовное, а здесь ступор на земле налицо. Уж какое там движение, сохранить бы хоть остатки нравственной базы, что была заложена предыдущими поколениями. Материализм и революция, гордыня создания своими руками земного рая - коммунизма, глобальное заблуждение, что будущее людей за наукой, якобы приближающей их к истине, отбросило общество к махровому нигилизму и большой крови. Понукаемая ледяными атеистами наука приведет только к глобальной катастрофе, ибо она бездуховна и разрушительна. Пример тому ядерное и биологическое оружие, химическое и прочее. Да-да... Вот эти преступники, товарищ Медведев, не чета вашей зоновской мелкоте... Вот и все движение "вперед"... ногами...

ВОЛЯ. МЕДВЕДЕВ

Еду к Кукушке. Беда в доме престарелых, обвинили моего зэка в воровстве. Конечно, человек он порченый, но я все ж не верю в это... Надо разобраться.

Ага, вот то самое место, где выпустил я тогда ворона на волю... Тезка взглянул на меня недоверчиво, почти как человек... И не принял из моих рук колбасу...

Эх, Кукушка, Кукушка, неужто опять ко мне вернешься, старый дурак...

На пороге чистого и ухоженного здания стояла сама директриса Раиса Георгиевна, дородная, сытая и самоуверенная, с брезгливым прищуром глаз. Большое количество золота на пухлых пальчиках, шее и в ушах говорило о полном отсутствии вкуса и меры в ее характере, наметанным глазом я определил: небось, сама ворует у бедолаг.

Из-за ее широченной спины выглядывал худосочный лейтенант-участковый.

– Здрасьт-те-здрасьте, - недружелюбно бросила хранительница дома престарелых.
– Не признается ваш фрукт... хорошо хоть приехали. Вот, - кивнула она на лейтенантика, - арестовывать его собрался... А ваш плачет.

– Ваш, ваш, - мягко поправил ее Медведев.

– К великому сожалению, да....
– развела руками Раиса Георгиевна. Сколько волка ни корми, все равно в лес смотрит...

– Давайте по порядку, - я мягко улыбнулся, призывая ее к спокойствию, кого и как обокрали?

Пока шли к кабинету директора, участковый вкратце поведал: разнорабочий дома престарелых Михаил Кукушка подозревается в краже у кастелянши Евдокии Семеновны маленького замшевого кошелька с деньгами.

– Живет одна... сыновей вырастила... уехали. И зарабатывает-то у нас копейки... Как могу, помогаю ей продуктами... У нас и живет. И у нее украсть?! Подонок!
– заклеймила несокрушимая директриса.

ВОЛЯ. КУКУШКА

Нам привезли свежую рыбу. Я в разделочной помогал Дуське, уносил тазы с кишками на помойку. Быстро мы с ней справились с рыбой, у нее работа горит в руках... она пашет как молодая, Дуся-то... Я тут чего-то рядом с ней забегался послед-нее время. Хочется ей помочь, почему - не знаю, но страсть как хочется. И люблю смотреть, как она ловко работает, и думаю: "Не видел досель такой работящей женщины... Как много интересного упустил в этой тюряге в своей гадкой жизни..."

ВОЛЯ. МЕДВЕДЕВ

– Работать он любит, - говорит директриса.
– Но вот шашни заводить здесь я не позволю! У нас не публичный дом, а дом престарелых.

– Какие шашни?

– А такие... Он стал ухлестывать за нашей Евдокией. Потому на кухне и трется. Вот кошелек там и спер, а в нем вся ее пенсия... семьдесят четыре рубля.

– Как-то не принято у дамы сердца воровать... Он...

– Уверена!
– рубит директриса.
– У нас до него за пятнадцать лет ни одной кражи не было. А я вас предупреждала, товарищ майор, - с радостным подозрением щурится на меня и словно рентгеном просвечивает, - а вы поручились за него... Вот теперь и расхлебывайте. Пользуясь ее беспечностью, он наверняка подобрал ключи от склада и продал половину имущества... Будем делать проверку! торжественно заключила она.