Чтение онлайн

Ишь, куда гнет... Ну ладно, если так, все одно выхожу, и никого бы из этих рож не видеть...

– Сычов, как пришел, таблетки обещал достать...
– говорю.

– Наркоты?

Зацепился. И я не рад уже, что начал этот разговор. Киваю.

– У него сестра... в Москве в аптеке работает. Ну, месяц прошел. А ничего. Коль не выполнил обещание - значит, штраф, - ну, знаете... А тут этот парикмахер обчекрыжил меня... Думаю - нарочно, сука... У нас с ним старые счеты.

– Ясно, - говорит, - ну а с Сычова штраф снял?

– Снял, конечно.

– Иди... Что обещал, сделаю.

Посмотрим, товарищ Блаженный.

ЗОНА. МЕДВЕДЕВ

Вроде ко всему я здесь привык, но после этого разговора долго еще не мог прийти в себя. Иному покажется: что сложного - сиди да чеши языком. Ан нет... Горький осадок от разговора остался, и сердце мое больное защемило. Вот, из-за Клячи не хватало второй инфаркт схватить... А с другой стороны, какая разница - из-за Клячи или еще из-за кого. Раз уж вернулся, других здесь не будет... Готовь валидол...

НЕБО. ВОРОН

Зоны строгого режима имеют особую специфику. Если в Зонах усиленного общего режима содержится контингент с первой судимостью и зэки разграничиваются в зависимости от тяжести преступления, то здесь, на строгом режиме, их не разграничивают. Тут дело в том, что человек вновь вернулся в Зону. А почему? Есть ходоки, которые и по три, и по шесть, и по восемь раз сюда возвращаются. Это особый род людей. Для них воля - отпуск в промежутках между работой в колонии.

По закону человеколюбия, которым жил Медведев-Блаженный, и к ним надо бы относиться без предубеждения, а просто терпеливо ждать, когда ж образумится человек.

Для одних такая пора наступает в тридцать пять, для других - в шестьдесят. Неизбежно одно - каждый из этих людей век свой хочет закончить не в Зоне, а на воле. Потому и каждый раз, идя на обдуманное преступление, оценивает вор свое здоровье и лета... Не пришлось бы встретить смертушку у "хозяина". Желающих помереть в Зоне нет. Но вот с одним редкостным таким экземпляром и придется встретиться майору с валидолом под языком.

ЗОНА. ОРЛОВ

Посреди кабинета замполита Рысина сидел старый зэк Кукушка.

У прожженного волка Зоны всегда была масса претензий к администрации. Но суть сегодняшних его обвинений была столь неожиданна, что растерявшийся замполит решил прибегнуть к помощи опытного Медведева, дабы выйти из неожиданного тупика.

– Я такого не встречал, - вздохнул замполит.
– Хоть уж не мальчик, всякое было в практике. Вы же знаете, я на Крайнем Севере служил...

– Знаю...
– перебил словоохотливого политработника майор.

Замполит чуть обиделся, но, посмотрев на невозмутимого Кукушку, продолжил:

– Не хочет освобождаться...

Медведев удивленно глянул на старика. Тот кивнул.

– Шестьдесят шесть лет, девять судимостей...

Майор присвистнул.

– Родственников нет. На свободу через неделю. Плачет, - докладывал замполит, - последний срок отсидел звонком - десять лет. Грозится, если насильно будем освобождать, что-нибудь натворит...

– Вспомнил я вас, - сказал задумчиво майор и печально улыбнулся.
– Я вас уже освобождал когда-то. На предыдущем сроке вы, между прочим, рвались на поселение.

– Рвался... тогда. Но вы ж бортанули...
– мрачно бросил Кукушка.

– Не "мы", а медкомиссия вас завернула, - мягко напомнил майор.

– А теперь мне там уже делать нечего, - я ж рассказал об еще одном деле, что на мне висит. Явка с повинной.

Майор посмотрел на замполита, тот вздохнул.

– Да липа все эти явки... с повинной. Не подтверждаются, уже третья. Наговаривает просто на себя.

Кукушка, шаркнув рукой по седому ежику на голове, заныл:

– Вот, бля...

– Без "бля"!
– осадил его замполит.

– ...всю жизнь, - не слыша его, запричитал старикан, - был в несознанке, а тут как начал открывать масти, в трепе вините! Не подтверждается!.. Ну, конечно, менты на других мой магазин повесили и балде-е-еют. Кроме тех ребят, что за меня кичманят срок безвинно... Ниче-о, на вас управа тоже есть... Как это так: иду на сознанку, а не подтверждается?! Нахрен вообще тогда свечусь? А?! Шесть краж у меня еще есть, два магазина ломанул - отвечаю! Где ж советска власть?!

Офицеры смотрели на этот дешевый спектакль с изумлением и жалостью.

– Кукушка...
– тихо сказал майор.
– Успокойтесь. Очень смешно все это, поверьте. Если бы не ваши седины... Лучше скажите по правде, почему на свободу не хотите? Может, боитесь кого-нибудь? Давайте по душам.

Кукушка мелко заморгал, лицо обрезалось морщинами, вздохнул и с надсадом махнул старческой ладонью:

– Никого я не боюсь. Но, подумайте - ни дома, ни семьи у меня, а ведь шестьдесят шесть шваркнуло. Случись, захвораю... или вглухую ласты заверну? Куда, в ментовку за помощью грести?

– Ну, что вы все на милицию? Людей вокруг вас не будет?

– Будут люди. Только кому выпотрошенный в Зоне зэк нужон? Одни проблемы. Нет, гражданин начальник, не могу я идти туда. Боюсь...

– А здесь? Это же...

– Это - все нормально, - перебил майора Кукушка.
– Жратва есть, славу богу, и плацкарта в бараке, и простынухи чисто нам стирают, и банька гуртовая с парком. Такого догляду нигде не будет.

Офицеры переглянулись.

– Не выпихивайте из казенки меня...
– взмолился Кукушка, на глазах заблестели слезы, он утирал их скрюченной ладошкой, не стесняясь.
– Летом вот сторожем запрягусь в промзоне, шелестуха упадет в ксивник на мой счет... За хавалку вычитают, как у инвалида, мелочь...

– Деньги все ж у вас есть, устроитесь...
– предложил несмело замполит.

– Ну и че я с этими гумажками? Ни кола ни двора. В общагу хилять? Там пьянь... Нет, начальнички... Пенсион не положен, да если и добьюсь, стажа-то нет. С гулькин нос она, двенадцать тугриков, что мне на нее?
– Настроение Кукушки менялось ежеминутно, он уже стал серчать на вольтанутых офицеров, не желавших понять элементарной арифметики.

– Не знаю...
– развел руками замполит.
– Куда ж я вас дену? Госхарчи проедать не положено...