Чтение онлайн

Слезы с новой силой полились по щекам, когда я сообразила, что происходит.

Трент прощается.

– Надеюсь, что однажды ты сможешь исцелиться от всего этого, Кейси, и благодаря кому-то будешь смеяться. У тебя такой красивый смех, Кейси Клири.

– Нет, – внезапно прошептала я, нахмурившись. – Нет!

Руки ударились о стекло, и я заколотила по нему. Я не готова прощаться, поняла я. Не так. Пока нет.

Может, и никогда.

Я не смогу объяснить. Я просто чертовски уверена, что не хочу этого испытывать. Но испытываю.

Я задержала дыхание, глядя, как Трент встал и вышел за дверь, напрягшись. Вид закрываемой двери… Трента, навсегда уходящего из моей жизни… все это высвободило поток рыданий, и я упала на пол.

Я изучала корешки книг в библиотеке доктора Штейнера, занимая себя, чтобы не видеть его распухшую губу, которой я наградила его после вчерашнего группового сеанса. Она выгодно оттеняла его фингал, который он получил на сеансе, проходившем на прошлой неделе. С того самого дня, когда Трент со мной попрощался, я чувствовала себя еще более опустошенной, чем раньше. Не могло быть никаких сомнений… Трент или Коул, тот, кто ошибся, или тот, кто убил… этот мужчина крепко держал мое сердце и забрал его часть с собой.

– Что ж, мои сыновья уже начали называть среду «днем недели, когда отцу надирают задницу», – заявил доктор Штейнер.

Ну… раз уж разговор об этом зашел, избежать его у меня не получится.

– Простите, – пробормотала я, решившись бросить взгляд на его лицо, и поморщилась.

Он улыбнулся.

– Не извиняйся. Я знаю, что надавил на тебя несколько сильнее, чем стоило. Обычно я осторожно подвожу пациентов к разговору об их травме. Я подумал, что с тобой немного более агрессивный подход сработает лучше.

– И откуда же у вас появилась эта замечательная идея?

– Потому что ты скрепила свои эмоции и боль так плотно, что нам, возможно, понадобится динамит, чтобы сквозь них прорваться, – пошутил он. – В смысле, посмотри на себя. Ты – тренированный боец. Ты, скорее всего, можешь научить уму-разуму моих сыновей. На самом деле, я, может, тебя скоро приглашу на ужин, чтобы ты выбила из них всю дурь.

Я закатила глаза от слов доктора-шарлатана, которому чужды условности.

– Не стала бы я заходить так далеко.

– Я стал бы. Ты собрала все эмоции от произошедшей трагедии и превратила их в один чертовски крепкий защитный механизм. – Его голос стал более мягким. – Но все защитные механизмы можно разбить. Думаю, ты уже об этом знаешь.

– Трент…

Его имя само слетело с языка.

Он кивнул.

– Сегодня мы не будем говорить о случившемся.

Мои плечи резко опустились от такой новости. Обычно доктор Штейнер только об этом и хотел говорить. Я ждала, пока он поудобнее усядется в своем кресле.

– Мы поговорим о том, как справляться со стрессом. О каждом способе, которым человек пытается себе помочь. Хорошем, плохом, злом…

Доктор Штейнер перечислил длинный список механизмов, загибая палец всякий раз, когда называл какой-то из них.

– Наркотики, алкоголь, секс, анорексия, насилие… – Я сидела и слушала, думая, к чему он клонит. – Навязчивая идея о «спасении» или «исправлении» того, что сломано.

Я знала, о ком он говорит.

Я была механизмом для Трента.

– Создается ощущение, что в какой-то момент все эти механизмы помогают, но в конце концов из-за них ты становишься слабым и уязвимым. Это нездоровые механизмы. Нерациональные. Ни один человек не может жить здоровой, полной жизнью, когда у него на прикроватной тумбочке разложены дорожки кокаина. Понимаешь?

Я кивнула. Я не подходила Тренту. Вот что пытается донести до меня доктор Штейнер. Поэтому Трент и попрощался. Рана внутри все еще кровоточила, но я не заталкивала боль от нее подальше. Я бросила этим заниматься. В этом не было смысла. Доктор Штейнер вытащит все оттуда, этого невозможно избежать, как не объехать тушу буйвола, размазанную по шоссе.

– Хорошо. А теперь, Кейси, нам нужно найти механизм, который поможет тебе. Кикбоксинг им не является. Да, он помогает тебе направлять ярость в нужное русло. Но давай найдем способ, который поможет погасить эту ярость совсем. Я хочу, чтобы ты подумала об этом вместе со мной. Как ты думаешь, что является здоровым механизмом?

– Если бы я знала, я бы его использовала, разве нет?

В ответ он закатил глаза. Профессионал закатил глаза.

– Давай, ты – умная девочка. Вспомни обо всем, что слышала. Что предлагали другие люди. Я помогу тебе начать. Первый механизм – это говорить с другими о своей травме.

Настал мой черед закатывать глаза.

Доктор Штейнер небрежно отмахнулся.

– Знаю, знаю. Поверь мне, ты ясно дала мне это понять. Но разговор о своей боли и то, что ты поделилась бы ею с другим человеком, – это один из самых сильных механизмов. Он помогает выпустить боль, а не сдерживать ее до тех пор, пока ты не взорвешься. Другие методы включают в себя живопись, чтение, установку каких-то целей, ведение дневника, где бы ты записывала свои чувства.

Хм. Вести дневник я смогла бы. Это все-таки очень личное.

– Йога – это тоже хорошо. Она помогает очистить разум, сконцентрироваться на дыхании.

Дыхание.

– Десять маленьких вдохов, – пробормотала я скорее для себя и почувствовала, как губы кривятся от иронии.

– Что это такое?

Доктор Штейнер придвинулся ближе, пальцем поправив на носу свои окуляры.

Я покачала головой.

– Да так, ничего. Так мама говорила. Сделай десять маленьких вдохов.

– Когда она это говорила?

– Когда я грустила, была расстроена или нервничала.

Доктор Штейнер потер пальцами подбородок.

– Понимаю, а говорила она что-нибудь еще? Ты помнишь?

Я усмехнулась. Конечно, я помню. Эти слова намертво отпечатались у меня в голове.

– Она бы сказала: «Просто дыши, Кейси. Десять маленьких вдохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».

Последовала длительная пауза.

– И как ты думаешь, что она имела в виду?

Я раздраженно нахмурилась.

– Она говорила мне дышать.

– Хмм. – Он катал ручку по поверхности стола, словно глубоко задумался. – И как бы помогли десять маленьких вдохов? Почему маленьких? Почему не глубоких?

Я ударила руками по столу.

– Это то, о чем и я всегда ее спрашивала. Теперь вы понимаете.

Но он не понимал. Судя по легкой усмешке, он понимал нечто иное. Нечто, чего не понимала я.

– Думаешь, это важно, маленькие они или глубокие?

Я нахмурилась. Такие игры мне не нравились.

– А как вы думаете, что она под этим имела в виду?