Чтение онлайн

Утром следующего дня стояла прекрасная погода, которая бывает ранней весною: чистое голубое небо, солнце, и в то же время прихваченная ночным морозцем разъезженный тракт был еще крепок. Данисий бодро объявил, что теперь до Фымска езды часов пять, а то и меньше - и как сглазил. Как будто ниоткуда на небо наползла серая хмарь, и с неба, сразу ставшего низким и унылым, начал сыпаться мелкий противный дождичек, более приличный осени, чем весне. И дорога сразу же превратилась в длинную и узкую полосу глинистой грязи, петляющую вверх-вниз по пологим холмам. Не шибко опытный в путешествиях верхом Айс попробовал свернуть на обочину, но его конь сразу же провалился сквозь наст чуть ли не по брюхо, и недовольно фыркая, с большим трудом выбрался обратно. Сначала Айс и Скрал-Скраду в два голоса издевались над Данисием, а потом это надоело. Серо-сизое небо сверху, серо-коричневая трясина внизу, промозглая сырость - все это давяще действовало на настроение, и не хотелось даже ругаться. Лошади уже давно поняли, что хорошей дороги впереди не будет, и монотонно месили копытами глинистую жижу, не обращая внимания на понукания седоков. Один раз им навстречу попался торговый обоз: возчики запрягали всех имевшихся лошадей в один воз, протаскивали его на четверть версты вперед, а потом возвращались за следующим, впрягая дюжину лошадей в телегу, которую в другое время легко тащили две. Зато и колеи после этого оставались такие, что Скрал мрачно пошутил:

– Это не купцы, это переодетые войники, специально дорогу портят, чтобы враг не прошел. Только почему-то не с той стороны.

Ему никто не ответил, и тягостное путешествие продолжалось. Около полудня Набрывский тракт влился в другую дорогу, более важную - судя по тому, что она местами была даже замощена булыжником. Стало больше и встречных, и попутных проезжающих, а перелески, через которые до сих пор приходилось проезжать, совсем исчезли - недавно белые, а теперь с серыми и черными разводами сугробы укрывали поля вокруг. То в одну, то в другую сторону уходило от дороги ответвление, или просто натоптанная тропинка к виднеющимся вдали и вблизи деревням, и наконец, когда дорога переваливала гребень очередного холма, Данисий радостно сообщил:

– Почти приехали, уже посадский вал виден!

Через морось, висящую в воздухе трудно было разобрать, вал это, или просто следующее всхолмье, но верить в это хотелось. Даже Айс, который один-единственный раз выезжал из города, да и то зимою, был склонен согласиться, тем более что через минуту этот вал снова скрылся из виду дорога повернула, спускаясь - и спорить было не о чем.

– Ну вот, - сказал он, немного погодя, когда маленькая кавалькада проезжала через небольшое село, расположенное ниже по склону.
– Даже с нашими аллюрами мы будем у города часа через два. Слушайте сюда, орлы. Я у заставы хочу просто отвести глаза сторожам, и внушить им, что мы уже прошли проверку. Тут не сколько с моей стороны искусство требуется, сколько с вашей - нахальство и уверенность. То есть вы должны видеть то, чего нету, так хорошо, что и остальные должны поверить. Теперь подробнее...

Подробностей его спутникам выслушать не пришлось. Из ворот последнего двора на дорогу выехало с десяток вооруженных всадников, и еще столько же появилось из-за дома, мимо которого они только что проехали. Вокруг переднего строя с тявканием завивалась мохнатая дворняжка, радующаяся хоть какому-то развлечению в этот день.

– Так, похоже мы попали!
– тихо, но зло бросил ехавший первым вор, и натянул поводья. Айс быстро глянул по сторонам: справа забор, и слева забор - не плетень какой-нибудь, а добротный, высокий частокол, коню с места не перепрыгнуть, да и с разбегу тоже вряд ли. Всадники, опустив длинные пики, тоже остановились, и стояли как бы замыкая четырехугольник стен, а сверху все так же нависало мрачное одеяло неба, и так же сеялся мелкий дождь. Спрятаться, или убежать было некуда.

– Э-э-э, уважаемые войники славного князя Андрея, мы вот тут как бы по дороге едем, а вы встали немножечко неудачно...
– заговорил вор елейным тоном, в котором впрочем не ощущалось веры в том, что от этого разговора будет какой-то толк. И действительно, ответом вору было молчание, и его монолог сам по себе угас.

– Ну, Айс, - сказал тихонько Данисий.
– Твое время, пожалуй.

– Ага.

Айс тронул коня, и выехал чуть-чуть вперед. Улыбнулся, поднимая руку, но ничего не успел. Из тесного ряда княжеских людей вылетел тонкий серебристый аркан, и его петля обхватила запястье Айса. Бросивший сделал резкий рывок, и Айс неожиданно легко вылетел из седла, рухнув во весь рост в грязь. И снова в строю войников не раздалось ни одного звука, хотя громкий обидный хохот был бы здесь очень к месту. А Айс стоял на коленях, поднеся схваченную петлей руку к глазам и шепча что-то побелевшими губами.

– Опять сдох. Умелец, - презрительно сказал Скрал-Скраду, уже не заботясь о том, что его услышат.

Строй впереди чуть раздался в стороны, и к так и не вставшему с колен Айсу подъехал еще один всадник. В отличие от остальных, у него не было ни пики, ни сабли, ни вообще какого-то видимого оружия, вместо лица у него была серая маска, сквозь прорези которой блестели холодные глаза.

– Ну вот, - удовлетворенно сказал человек без лица.
– Все, кто нужен. Бывший княжич Владьмир, он же бывший полмонах Данисий, бывший колдун на службе фымской Айс, и вор без честного имени - вот только вор и не бывший.

Маска повернулась к Данисию:

– Ну что, мертвый тень, как будем разбирательство устраивать - долго, или коротко? А впрочем, на долго и времени нет. Значит - коротко.

С этими словами левая рука человека в маске сделала короткое, почти неуловимое движение. Раздался короткий свист, чмокающий звук - и Данисий с короткой металлической стрелкой, воткнувшейся чуть ниже шеи обмяк, и грузно упал с лошади. А человек в маске как ни в чем не бывало продолжал:

– Вора надобно с собой взять, у него должны несколько тайников быть, а княжеству сейчас всякое богатство нужно. Пусть поможет, родимой-то сторонке.

Говорил он как будто сам с собою, но несколько человек тут же подъехали к Скрал-Скраду с боков, и привычным движением заломили ему руки за спину. Вор не сопротивлялся - вид лежащего поперек дороги тела Данисия, тонкая струйка крови которого уже потихоньку растекалась по мутной луже, отбил у него всю охоту противиться, даже если она и была.

– Ну а ты, колдун?
– продолжал свою речь заглавный оберегатель никем другим этот спокойный человек быть не мог.

– Все еще тут, да? Знаешь ведь, что я тебя тоже убить распорядился, за ледовое позорище. Друзья твои прямо на глазах в воздухе таяли, как только их за жабры брали. А ты не сможешь, не повезло. Держит аркан-то? То-то.

Айс наконец-то поднялся на ноги, продолжая держать руку близко к лицу, как будто пытаясь прочесть на петле какие-то письмена. Услышав последние слова оберегателя, он наконец поднял взгляд, и странно хриплым не от испугу, и не от гнева, а еще по какой-то причине хриплым голосом спросил:

– Послушайте, эта вещь, она откуда у вас?

– Оттуда, дружок, - и оберегатель кивнул на запад. И решив, что вреда не будет, если колдун напоследок поймет, что к чему, пояснил: - Из Орды к нам эту вещицу верные люди привезли. Мы-то с князем гадали, почему Братство никому до нас не помогло, да и нам тоже не сумело? А в Орде оказывается, ваше искусство перехитрили. Или превзошли - на это тоже есть показания. Ну мы тоже вот, пользуемся. Ничего больше спросить не хочешь? А то ведь потом не до разговоров будет.

– Из Орды значит привезли, превзошли искусство они... Хорошо.

Голос Айса оставался тихим, но теперь он говорил уже не как обреченный на смерть пленник, а скорее так мог бы произносить слова воин, собравшийся идти на приступ неприступной крепости. Даже испачканные в глине колени и локти, с которых редкими каплями скатывалась грязная вода, не сбивали этого впечатления.

– Они получат, чего хотят. Законы уже нарушены, и нарушены не мною. А раз так, то можно играть и по новым правилам. Послушай, безликий! задушевно обратился Айс к оберегателю.
– Ты, и твои ребятишки свое дело сделали - даже сами не подозреваете, как удачно сложилось. А теперь отдохните!

Айс поднял руку, которую все еще стягивал аркан, и тугая серебристая петля вдруг замерцала, и разлетелась в стороны мелкими брызгами. Но серебряное сияние вокруг руки осталось, и когда колдун опустил ее, описав в воздухе полукруг, купол яркого белого света вспух вокруг него, и в мгновение ока сияние казалось, распространилось до горизонта и до неба, а потом погасло, но света стало больше: в облаках белое пламя пробило огромную круглую дыру, и вдруг оказалось, что там, за ними, до сих пор светит яркое весеннее солнце. У коней оберегателевой свиты подкосились ноги и они повалились наземь, а всадники посползали с седел и замерли в странных позах, закрыв глаза. Меньше всего повезло оберегателю: его нога запуталась в стремени, и он сладко спал, изогнувшись совершенно невозможную дугою. В вертикальном положении остался лишь Скрал-Скраду, сидящий на своей лошаденке со связанными за спиной руками. Айс подошел к телу Данисию, грубым движением выдернул стрелу, и громко, нараспев, произнес повелительную фразу на тарабарском языке - и голос его приобрел и другой тембр, и другой звук. Набрал воды прямо из лужи, дунул на пригоршню, и выплеснул воду полмонаху в лицо. Тот фыркнул, замахал руками, и отплевываясь, вскочил на ноги так бодро, что вор решил было, что все это время Данисий просто притворялся, лежучи, а кровь - мало ли кровь. Губу специально прокусил, и изобразил дохлого. Однако первыми словами полмонаха было: