Десять покушений на Ленина. Отравленные пули
Шрифт:
ИВАНОВ:Ни в коем случае! Это есть нежелание дать спокойно уехать тем, кто едет в этом поезде.
КРЫЛЕНКО:Крушение поезда должно было произойти?
ИВАНОВ:Нет, конечно.
КРЫЛЕНКО:Взрыв поезда вызвал бы жертвы…
ИВАНОВ:Ничего подобного!
КРЫЛЕНКО:Но при крушениях бывают жертвы!
ИВАНОВ:Да. Но в данном случае это исключалось. У нас была одна цель — помешать спокойному отъезду людей в Москву.
КРЫЛЕНКО:Когда намечалось взорвать паровоз? Когда люди будут уже в поезде?
ИВАНОВ:Конечно!
КРЫЛЕНКО:И это вы не называете террористическим актом? Об этом акте вы не считали нужным сообщить в ЦК ПСР?
ИВАНОВ:Совершенно не считал нужным.
КРЫЛЕНКО:Вы считали, что это в порядке вещей, сообщать незачем?
ИВАНОВ:Если бы подобный акт нами был бы произведен, ЦК ПСР об этом узнал бы.
КРЫЛЕНКО:Вы, кандидат в члены ЦК ПСР, узнали, что готовится взрыв паровоза поезда Совнаркома и ничего не предприняли, считали это в порядке вещей. Факт вы подтверждаете?
ИВАНОВ:Да, но я его осудил.
ШУБИН/защитник — Н.К./: Вы ведь к вопросам террора были не безразличны?
ИВАНОВ:Да, к вопросам террора, да.
ШУБИН:На какой точке зрения вы стояли?
ИВАНОВ:Относительно чего? Уточните.
ШУБИН:Относительно террора против советских деятелей.
ИВАНОВ:Я лично был сторонником террора.
В разговор вступил защитник Членов и, цитируя показания Иванова на предварительном следствии доказал, что ЦК ПСР знал от Иванова о готовящемся взрыве поезда Совнаркома, о покушении на едущих в нем советских работников во главе с В.И.Лениным.
Иванов все это подтвердил, но тут же оговорился, что ЦК не при чем, все готовилось отдельными лицами и Центральный Комитет не мог отвечать за их деятельность.
А.В.Луначарский усмехнулся и покачал головой: ну и ну! Прямо самосожжение какое-то.
— Меня интересует такой вопрос, — сказал он. — Кровавые планы вынашивались, разрабатывались. У вашего ЦК была возможность их не допустить, остановить. Но он почему-то этого не сделал. Почему?
— Были самочинные террористические акты, о которых ЦК ПСР мог не знать, — выкручивался Иванов.
Он умолк и выразительно посмотрел на Гендельмана, тот не замедлил поспешить на помощь.
— По-моему, Иванов просто оговорился. Он волнуется, его можно по-человечески понять. Он, конечно, имеет в виду не ЦК ПСР, а местные партийные круги, так сказать, самостийную самодеятельность. Допустим, кто-то хотел устроить демонстративную остановку поезда Совнаркома, что же здесь ужасного? Речь идет о не очень умных ура-патриотах. Люди просто не хотели, чтобы Советское правительство уезжало в Москву. Старые петербуржцы, знаете ли, патриоты своего города. Вот о чем можно говорить, а никак не о мифическим взрыве…
— Наивно, обвиняемый Гендельман, — перебил его Луначарский. — Детский лепет. Неужели вам не ясно, что остановить поезд или взорвать его — не одно и то же?
В зале откровенно смеялись и Гендельман сконфуженный — сел.
Чувствуя, что переиграл, притих.
Из протокола допроса Л.В.Коноплёвой.
Показала: связи Губкома ПСР с железнодорожниками поддерживались через Шаскольского, который руководил партийной организацией эсеров в селе Рыбацком.
Персональные связи с железнодорожниками поддерживались Коноплевой, Н.В.Брюлловой-Шаскольской и Эстриным, который, как член Губкома ПСР вел переговоры о крушении поезда Совнаркома с А.Р.Гоцем через Е.Н.Рабиновича. Одна из бесед Эстрина с Гоцем происходила на квартире Коноплевой: Васильевский остров, 11-я линия, д.46…
ПЯТАКОВ:Обвиняемый Гоц, вы отрицаете факт разговора с Рабиновичем относительно взрыва поезда Совнаркома?
ГОЦ:Я припоминаю, что действительно у меня был разговор с Н.В.Брюлловой-Шаскольской. Не помню, чтобы разговор ее был приурочен к отъезду поезда Совнаркома из Петрограда в Москву. Что же касается Эстрина, то я смутно помню, что был такой молодой человек, юный студент, который был привлечен к работе в 1917 году. Я узнал, что он работал в Губкоме ПСР. Характера его работы не знал. Встречался с ним раз или два. Не могу припомнить с его стороны никаких предложений…
КРЫЛЕНКО:Позвольте, прежде всего, запротоколировать, что Гоц признал факт разговора с Брюлловой-Шаскольской в марте 1918 года о терроре. Он признал, что ему известен Эстрин, что он с ним встречался один или два раза.
Может быть признано для этого периода совершенно точно установленным:
1. Что партийные организации правых эсеров в этот период в лице их руководящих организаций, а именно ЦК в лице Гоца, Иванова и уполномоченного Рабиновича, а Петроградский Губернский Комитет в лице Брюлловой-Шаскольской и Эстрина замыслили ряд мер по организации покушения на крушение поезда Совнаркома при его отъезде в Москву.
2. Что для этого ими был предпринят ряд организационных шагов.
3. Что об этом готовящемся покушении знали, кроме иных лиц, также Семенов, Коноплева и Тисленко.
4. Что покушение не удалось по независящим от воли данных лиц обстоятельствам.
Перед отъездом в Москву Коноплева виделась с Гоцем. Твердо заявила, что после покушения спасаться не намерена. Вопрос о безопасности — это ее личное дело. Заговорила о револьвере. Рабинович предложил пули отравить.
— В этом случае, — сказал он, — выстрел будет обязательно смертельным…
Рабинович сообщил, что яд кураре Коноплева получит в Москве у В.Н.Рихтера. Отдал ей свой браунинг.
— В Москву поедете не одна, а с опытным боевиком, — заметил Гоц, — с Ефимовым, например. Ведь он вас учил стрелять. Коноплева согласно кивнула.