Чтение онлайн

… Коноплева и Ефимов ехали в Москву в разных вагонах и даже выходя на станциях в надежде купить что-либо съестное, не показывали виду, что знакомы.

В Москве сразу же начались неудачи. На вокзале их никто не встретил. "Из конспиративных соображений" как объяснил потом Рихтер. Коноплева и Ефимов Москву знали плохо и с большим трудом разыскали нужный адрес.

Дверь им долго не открывали. Испуганный мужской голос пытливо расспрашивал, кто они и откуда. Долго щелкали задвижки и запоры. Наконец, дверь приоткрылась, и Рихтер буквально втащил их в полутемную прихожую.

— А вы как думали? В Москве сейчас кого только нет — и анархисты, и дезертиры, и налетчики.

— И все, конечно, наш пароль знают, — ядовито заметил Ефимов.

— Всякое бывает, — виновато хихикнул Рихтер. — Береженого бог бережет.

Действуя по этому принципу, Рихтер у себя гостей не оставлял. Ничего не стал говорить о делах, а предложил с дороги отдохнуть. Квартиру для них снял подальше от себя, предосторожности ради, в Большом Успенском переулке, в доме девять…

— Ах, да, — сказал он театрально, — вы же впервые в Москве! Но мне провожать вас никак нельзя.

Сделали так: Рихтер нанял извозчика, сказал ему, что надо доставить приезжих на Покровку, а там — рукой подать.

Проводил Коноплеву и Ефимова до пролетки, посоветовал разыграть перед хозяйкой квартиры любящую супружескую пару, иначе она может что-нибудь заподозрить…

— У вас как с документами? — спросил он. — Под какими вы именами?

Петр Ефимов был под своим собственным именем, а Лидия Коноплева, поскольку ответственной за террористический акт выделили ее, значилась по документам Анной Петровной Степановой.

Когда устроились на Покровке, Коноплева сказала Ефимову:

— Не нравится мне Рихтер. Почему он увильнул при встрече от делового разговора? Почему назначил встречу в каком-то Пименовском переулке. И глаза у него какие-то бегающие, уклончивые.

— Ладно, — ответил Ефимов. — Давай спать. Утро вечера мудренее.

На другой день в Пименовском, на конспиративной квартире, Рихтера не оказалось. Боевики застали там Веденяпина. Познакомились. Но и Веденяпин ничего не сказал им толком, а повез на свою квартиру, по Новинскому бульвару, на Садовой. По дороге, как гид, рассказывал о Москве, да и о чем было говорить при извозчике.

В доме по Новинскому бульвару их ждало очередное начальство — Тимофеев. Был он как-то подчеркнуто любезен. Сказал, что Рихтер достал для Ефимова хороший испанский браунинг и разжился ядом кураре. Обстановка сложная. Удалось выяснить, что Ленин живет в Кремле. Где находится его кабинет — точно узнать не удалось. Выезжает в город чрезвычайно редко…

Боевики бесцельно жили в Москве уже вторую неделю. В начале апреля к ним приехал Абрам Гоц. По его мнению, момент для покушения они уже упустили. Коноплева нервничала. Гоц, Тимофеев и Веденяпин успокаивали ее.

— Не огорчайтесь, — снисходительно говорил Гоц. — Момент для покушения на Ленина вам еще представится. Террористические акты необходимы. Они будут помогать нашей партии пробуждать массы от апатии, настраивать их против большевизма…

КОНОНОВ:Однажды, я встретил прапорщика Тягунова, весьма правого направления, весной 1918 года на Николаевской удице в Питере, недалеко от его квартиры. Он пригласил меня к себе, где находилось еще несколько человек. Тягунов рассказал тогда, что ими произведено в январе 1918 года покушение на Ленина при переезде его на машине… Сообщение Тягунова произвело на меня неприятное впечатление, так как я считал, что подобный поступок мог быть совершен белогвардейцами и монархистами. Тягунов мне сказал, что это покушение совершено военной организацией партии социалистов-революционеров.

ПЯТАКОВ:Обвиняемая Коноплева, что вам известно об организации покушения на Ленина?

КОНОПЛЕВА:После того, как для меня определилась необходимость прибегнуть к террору как средству борьбы с большевиками, я обратилась к представителю ЦК ПСР в военной комиссии Б.Н.Рабиновичу частным образом. Предложила организовать покушение на Ленина, беря на себя роль исполнительницы.

КРЫЛЕНКО:Вы считались с серьезностью террористического акта и обратились за санкцией в ЦК ПСР?

КОНОПЛЕВА:Рабинович в царское время работал в боевой организации Поволжья. Он человек с опытом, разбирающийся в психологических вопросах и в этом отношении очень мне помог. После определенного периода проверки заявил мне, что со мной хочет переговорить член ЦК ПСР А.Р.Гоц.

КРЫЛЕНКО:Значит, проверку вы прошли успешно.

КОНОПЛЕВА:С Гоцем говорила с глазу на глаз. Как Рабиновичу, так и Гоцу я говорила, что покушение на Ленина должно носить акт индивидуального террора.

КРЫЛЕНКО:Как понимать "акт индивидуальный"?

ГОЦ:Ну, в том смысле, что объект должен быть индивидуальный и субъект. Не железнодорожные шпалы взрывать… Действовать более целенаправленно… Каждый член партии в конкретных случаях имеет право и должен сам решать, как ему поступать.

КРЫЛЕНКО:Обвиняемая Коноплева, вы согласны с трактовкой Гоца?

КОНОПЛЕВА:Покушение совершается с ведома ЦК ПСР, но если террориста схватят на месте покушения, он ни в коем случае не должен об этом говорить. Всю ответственность за террористический акт принимает на себя. Он обязан молчать даже о том, что является членом ПСР а говорить, что действовал по своей инициативе и разумению.

КРЫЛЕНКО:Когда подготовка к покушению наладилась и Коноплева и Иванова устанавливали путем посещения митингов, где бывает тов. Ленин, Совнарком выехал в Москву. Тогда Рабинович, по совету Гоца, отправился в Москву.

ГОЦ:Я не считал вправе отказать члену партии в его желании узнать мнение авторитетного органа по поводу его предложения и поэтому, между прочим, поручил Рабиновичу выяснить взгляд ЦК ПСР на предложение Конплевой.

КОНОПЛЕВА:По возвращении из Москвы Рабинович сообщил, что бюро ЦК ПСР считает акт индивидуальным и выделил для руководства работы члена ЦК ПСР В.Н.Рихтера.

ЧЛЕНОВ(Защитник второй группы эсеров отошедших от партии — Н.К.): Готовившееся покушение Коноплевой на Ленина Гоц и Гендельман пытаются представить опереткой… Надлежит ли ставить ее на сцене или не надлежит? Гражданин Гоц и гражданин Рабинович утверждают, что Московское бюро ЦК ПСР сказало — не надлежит. Коноплева и Ефимов утверждают, что результат поездки Рабиновича в Москву был тот, что оперетку ставить можно. Называлась эта оперетка — покушение на Ленина. Хорошая оперетка! От террористического настроения эсеры переходят к действию…