Чтение онлайн

— Эсеры после покушения на заводе Михельсона, как и после убийства Володарского прикрылись фиговыми листочками. А срам-то, простите, оказался снаружи… Не убив Ульянова, они поставили под удар все европейские посольства…

Старичок так разошелся, что уронив на пол клетчатый плед, даже не заметил этого. Продолжая пушить эсеровское руководство, выкрикивал:

— Надо убивать не только Ульянова, но и Свердлова. Если Ульянова устранить, а Свердлова оставить — немногое выиграем… Старичок прошелся по комнате и вдруг неожиданно спросил Рейли:

— Вы читали Воззвание ВЦИК о покушении на Ленина, подписанное Свердловым?

— Читал, — ответил недоуменно Рейли.

— Что в нем больше всего вам запомнилось?

— Запомнилось, что роль Ленина для рабочих России и всего мира известна самым широким кругам всех стран…

— Не в этом суть, — досадливо поморщился старичок. — Самое важное в воззвании то, что Свердлов призвал "всех товарищей к полнейшему спокойствию, к усилению… работы по борьбе с контрреволюционными элементами".

Рейли вслед за старичком, как загипнотизированный, повторял читанные и перечитанные им слова из воззвания ВЦИК, истинный и глубинный смысл которых открылся ему только в тихом и неприметном домике на Солянке…

— Большевики, — продолжал старичок, — считают борьбу с контрреволюцией, т. е. с нами, нашими друзьями, работой!!! Вот это именно и страшно. Не временным явлением, не случайным эпизодом, а повседневной, планомерной работой — закономерностью!

Рейли одолевали противоречивые мысли. Он немало знал о сионистах Западной Европы и Америки. Но что, собственно, сделали сионисты России для усиления борьбы с Советами? Они в России — стружки на волнах революции. Пена морская на берегу после отлива.

Словно читая сокровенные мысли Рейли, старикашка заметил:

— Ай — яй — яй. Вот уж не думал, что вы такого плохого мнения о нас.

2 мая 1918 года в Москве прошла конференция нашей организации "Циере — Цион". На ней присутствовали представители Петрограда, Москвы, Воронежа, Витебска, Вологды, Рыбинска, Саратова, Астрахани, Иркутска, Калуги, Козлова, Тамбова, Тулы, Ельца, Самары, Рязани… Я слушал выступления братьев. Доктор Рысс, например, подчеркнул, что мы можем "по-своему служить" большевикам. Что касается их строя… не признаем его ни сейчас, ни после!

— Но позвольте, — подал голос Рейли. — не разъясните ли, что значит "по-своему служить" большевикам?

— Вопрос толковый, — ответил Членов. Он как-то весь взъерошился. Почти вплотную подошел к Рейли и о улыбкой, вкрадчиво продолжал:

— Служить большевикам не только можно, но и нужно. Первые шаги в этом направлении уже сделаны. Почти весь технический персонал Управления делами Совнаркома, прямо скажу — наш.

— Вы в этом уверены? — спросил Рейли. И о другом:- Ваши мыслю во многом совпадают с моими. Многие бы записал…

— Записывать не надо. Больше доверяйте памяти. У нас еще есть время и я постараюсь дать краткие характеристики некоторых лиц из партийного и советского руководства. Доведете их до сведения нужных людей в Лондоне.

Рейли расплылся в улыбке.

— Буду вам весьма и весьма признателен. Как говорится, один ум хорошо, а два все же лучше.

— С кого начнем? — наклонился Членов к Рейли. — И сам же ответил: очевидно, с Ульянова-Ленина.

Рейли кивнул: "Согласен", а сам подумал: "Старикашка решил выложить все, ничего не оставить за душой. Неспроста…"

Членов запахнул халат. Протер отпотевшие толстые отекла очков. Глянул на стенные часы.

— Не хочу я в вас свое мнение вколачивать. Решайте по ходу рассказа, что запоминать, что отбрасывать прочь… Главное, чтобы нужная мысль не заблудилась, не пролетела мимо…

Рейли тревожно вгляделся в темноту окон. За ними играл свежий ветер. Поскрипывал какой-то доской, будто силился ее отодрать от забора. Шумел деревьями в палисаднике. Каждый звук настораживал, заставлял вздрагивать.

Старичок заметив терзания Рейли, но вида не подавал. Уверенно подошел к одному из окон, приоткрыл штору, глянул. Дал понять — никого.

— Итак, Ульянов-Ленин… Плотный светлый блондин с татарским черепом и узкими татарскими глазами. Внешность не производит ни отталкивающего, ни притягивающего впечатления. Лишь вглядевшись в выражение глаз Ленина, заметишь, что перед тобой человек большой силы воли. Гигант мысли… Гигант ума… Отсюда — неотразимая логика действий. Прозорливость. Предвидение… Точный расчет не на недели и месяцы — на десятилетия вперед.

Рейли встрепенулся. Поспешно спросил:

— Не конкретизируете ли последние слова?

— Можно. Ленин и большевики — это дети России, разрушающие чуждую им культуру Запада. Они уверены, что свет идет с Востока. России суждено явить миру образцы высшего разума и осуществить социальную справедливость. Для них переустройство общества, уничтожение буржуазии, социальная революция, немедленное прекращение войны — не пустые слова и фразы. Это их партийная программа. Они искренне верят, что еще при своей жизни увидят новых людей. Верят, что создадут общество, где не будет ни лжи, ни подлости, ни тупоумия…

Рейли слушал Членова, затаив дыхание. И все же его не покидало чувство: в мыслях о Ленине и большевиках чего-то недоставало, не было еще какой-то последней точки. И внимательно смотрел на старичка, как на пророка. Ждал. И не обманулся. После долгой паузы Членов значительно, с каким-то тяжелым придыханием выдавил:

— Скажите в Лондоне твердо: победят большевики. Победит Ленин. Победит надолго. Поэтому мы, сионисты, останемся здесь, в России до конца. — Западу без нас не одолеть большевизм.

— Обязательно передам, — торжественно ответил Рейли.

— Теперь о Троцком-Бронштейне, — продолжал Членов. — Он среднего роста, сутулый, с большим кривым носом и огромными красными губами. Являет собой карикатуру на еврея, изображаемого антисемитскими живописцами. Темперамент южанина подчинен сильной воле. Отличный оратор, пересыщенный язвительностью, но лишенный настоящего пафоса. Первоклассный журналист, в руках которого перо может превратиться в отточенную шпагу.