Чтение онлайн

— Я добиваюсь того, что мне обещал Гоц, а вы — Каплан. Иначе Центральный Комитет потеряет своих "рыцарей народовластия"…

— Григорий Иванович, — сбавил тон Донской. — Вы же знаете, что я в принципе — за террор. Продолжайте работать… Но и ином качестве.

— То есть?

— Действуйте автономно, не ссылайтесь на Центральный Комитет… Держите свои связи с ним за семью замками… И хорошо бы отряду подобрать подходящее название. Что плохого, если отряд будет называться "Черные соколы".

— Мы политические борцы, Дмитрий Дмитриевич, а не "Черные соколы"… Поберегите это название для кого-нибудь другого, а не для нас.

Донской изменился в лице, но пересилив себя, глухо сказал:

— Запрошу мнение Гоца и Тимофеева…

— Не трудитесь. Мы уже послали к ним в Пензу Тисленко.

— Хорошо сделали, — примирительно сказал Донской. — Подождем его возвращения. Постарайтесь в это время занять боевиков какой-нибудь крупной экспроприацией… ЦК испытает нужду в средствах…

Донской подошел к Новикову.

— Для вас есть особое поручение. Вы единственный свидетель и участник покушения на Ленина… Постарайтесь обо всем подробно написать.

— Выходит, попаду в историю, — усмехнулся Новиков. — Только писатель я никудышный.

— Напишите… Морозов поможет. Документ нужен для партийного архива, — сухо заметил Донской. — Это решение Московского бюро ЦК ПСР.

Семенов многозначительно улыбнулся.

— Писать о покушении на Ленина?… На этот раз, Новиков, вы действительно будете работать для истории.

Семенов и Донской договорились, что пока Тисленко ездит в Пензу, боевики проведут операцию по добыче средства.

— Касса Центрального Комитета, — сказал Донской, — опустела. От безденежья — задыхаемся.

Семенов смотрел на Донского, молчаливо соглашаясь выполнить задание. Но прежней доверительности в разговоре уже не было. А деньги были нужны не только ЦК ПСР, но и боевому отряду.

Прежде, во время подготовки покушений на Володарского, Урицкого, Зиновьева, Троцкого, Ленина, у Семенова как-то не было времени дать себе отчет в своих действиях и придти к какому-нибудь решению. Оценить свою роль в белом терроре. Его взгляды на применение террора явно расходились с теми, что проводил в жизнь ЦК ПСР, с тем, к чему стремились Абрам Гоц и Дмитрий Донской.

Если же временами и задумывался Семенов о происходящем и о перспективах народовластия в будущем, то появлялось какое-то смутное сознание преступной деятельности, закрадывались в душу сомнения в победе над большевиками, так как у них была Красная Армия, а это не что иное, как весь русский народ. Такие мысли возникали, когда он был еще в Саратове, куда хотел перебазировать боевой отряд, а потом понял — не удастся. Загубит боевиков. Загубит цвет эсеровской гвардии. В открытую выходить против Красной Армии поостерегся. Но у Гоца, Донского, Веденяпина, Чернова, Зензинова, Рабиновича, Гендельмана, Герштейна, была надежда на реванш, на развал Советов, и Семенов плелся за старыми авторитетами. За Семеновым также, видимо, бездумно, веря в него, как в проводника линии Центрального Комитета, безоговорочно шли рядовые исполнители террористических актов и экспроприаций. Следовал приказ и они его проводили в жизнь. Вот и теперь получили приказ: добыть денег. Много денег. И приказ этот надо выполнять.

Пока добирался обратно до Томилино, почти наметил план экса. Оставалось уточнить отдельные детали с Пелевиным — основным его помощником по экспроприациям. Из отряда уходили опытные боевики, участники многих рискованных акций. Зато те, которые оставались, ни о чем не спрашивали, не лезли в душу. Экспроприировать экспроприированное — на это они согласны.

— Григорий Иванович! — Королев бухнул кулаком по собственному колену. — Не мудри. Говори по-русски: грабить мол, идем. Карманы разгружать. Для партии, конечно. Для ЦК, — испугался Королев, заметив, как побледнел Семенов. С начальником отряда шутки плохи. Не терпел панибратства. Пристрелит и глазом не моргнет.

Через несколько дней Королев сообщил, что в кассе кооператива льноводов лежит немалая сумма. Взять ее ничего не стоит.

Семенов похвалил боевика за расторопность. Королев расцвел:

— Я в кооперативе разнюхал: кто когда приходит, где что лежит. Срисовал входы и выходы.

— Что-то быстро разобрался, — язвительно заметил Пелевин.

— Помощницу нашел — Ремянникову. Работает по соседству с кооперативом. С женой кассира дружбу водит. Чаи распивают.

— Хуже нет с мокрохвостками связываться, — ворчал Пелевин. — Помяни мое слово — в дураках останемся. Ты хоть знаешь деваху-то?

— Ремянникову-то? Тю! Годов пять как обзнакомился. Не сомневайся, баба что надо. Ее муж в нашей партии в начальниках ходит. Лихач ему фамилие…

— Лихач?! — удивился Семенов. — Член Центрального Комитета?

— Чик в чик. Он самый.

— Поистине мир тесен, — засмеялась Коноплева. — Любопытный симбиоз, не правда ли?

Ограбить кооператив льноводов не удалось. Кассир уехал в командировку, а деньги сдал в банк. Раздосадованный Пелевин шумно упрекал Королева.

— Подвела твоя Ремянникова. Не могла упредить заранее, что кассир уезжает?

— Не знала Ремянникова.

Королев ругался. Семенов не огорчался: найдется что-нибудь посолиднее.

И нашлось. Однажды Пелевин возвратился из города возбужденный, веселый. Королев удивился:

— Никак у кумы на крестинах побывал, матрос.

— Вроде того. Поднимай якоря, дело есть!

С шуточками и прибауточками Пелевин рассказал Семенову, что нашел подходящий "объект", который можно и нужно выпотрошить.

Семенов поморщился:

— Оставь ты свой лексикон! Что за объект?

— Губпродком! Фирма солидная.

Боевики переглянулись.

— Крупное учреждение. Наверняка охраняется.

— Нам, Григорий Иванович, любая охрана — тьфу! Прихлопнем.

— Ворваться в Губпродком с боем? Шум поднять на всю Москву?

— Не, Григорий Иванович, мы тишком. И без всякого боя. Человек в Губпродкоме верный работает. И не писарь какой-нибудь, а начальник охраны.

— Вот это да! — Восхищенно выпалил Королев и вдруг нажмурился. — Не подведет?

— Аванс взял…

Семенов повеселел: похоже, дело выгорит.

Экспроприацию Губпродкома Семенов взял на себя. В группу захвата помимо Пелевина, включил Михайлова, Королева, Зеленкова, Красавина и Коноплеву.

Обговорили детали, распределили обязанности. Пелевин закряхтел, завозился на табуретах.

— Братишки, пустячек забыли…

— Чего еще? Деньги твоему приятелю отсчитаем до копейки…