Чтение онлайн

Элмо принялся тасовать карты.

Следующая партия длилась долго. Между конами Шалун кормил нас подробностями истории о перевоплощении.

Мимо пробрела Душечка. На её круглом веснушчатом лице застыло выражение полнейшего безразличия, а глаза были пусты. Я попытался представить её в роли Белой Розы. Нет. Она не подходит.

Шалун сдал карты. Элмо попытался отойти с восемнадцатью. Одноглазый спалил его. У него было семнадцать после того, как он вытащил карту из колоды. Я сгрёб карты и начал тасовать.

— Ну же, Каркун, — подгонял Одноглазый. — Давай не будем валять дурака. Я попал в струю. Сдай же мне тузов и двоек.

Пятнадцать и меньше — это тоже автоматический выигрыш, так же, как сорок девять и пятьдесят.

— О, извиняюсь. Я что-то сильно задумался про этих повстанцев и их суеверия.

— Откуда появилась эта бессмыслица — понятно. Всё это подпитывается заманчивым призраком надежды, — заявил Шалун.

Я неодобрительно на него посмотрел. Его улыбка была почти насмешливой.

— Тяжело проигрывать, когда знаешь, что судьба — на твоей стороне. А повстанцы знают это. По крайней мере, так говорит Ворон.

Наш старик становился близок к Ворону.

— Тогда нам придётся изменить их мышление.

— Не сможем. Даже если сотню раз отстегать их, они всё равно будут стоять на своём. И именно поэтому они претворят в жизнь свои собственные пророчества.

— Тогда нам придётся не только отстегать их. Нам придётся унизить и покорить их, нам — это значит всем, кто сражается на стороне Леди.

Я снёс карту. В который уже раз. По нашим карточным играм я мог бы отмерять свою жизнь.

— Это начинает надоедать.

Я чувствовал беспокойство. Меня одолевало какое-то неопределённое желание чем-нибудь заняться. Всё равно чем.

— Игра помогает убивать время, — пожал плечами Элмо.

— Это же наша жизнь, — сказал Гоблин, — Сидеть и ждать. Сколько мы уже этим занимались за все годы?

— Я не считал, — недовольно сказал я, — но больше, чем любым другим делом.

— Чу! — сказал Элмо. — Я слышу какой-то голос. И он говорит, что моё стадо заскучало. Шалун, поднимай-ка свой зад и…

Его предложение потонуло в потоке стонов и мычаний.

У Элмо был рецепт от скуки — хорошая физическая зарядка. Прорываясь через его жестокий курс лечения, человек либо умирал, либо исцелялся.

Шалун помимо непременного мычания стал протестовать дальше.

— Мне ещё фургоны разгружать, Элмо. Ребята могут вернуться в любой момент. Если хочешь, чтобы эти клоуны поупражнялись, отдай их мне.

Мы с Элмо переглянулись. Гоблин и Одноглазый, казалось, насторожились. Ещё не вернулись? Они должны были быть здесь ещё до полудня. Наверное, отсыпаются. Морковный патруль всегда возвращался усталым.

— Я думал, что они уже здесь, — сказал Элмо.

Гоблин скользнул рукой к колоде карт, и они заплясали от его фокусов. Он давал нам знать, что прощает нас.

— Дайте-ка я проверю.

Карты Одноглазого заскользили через стол.

— Я посмотрю, толстячок.

— Я хотел это сделать сам, Жабий Дух.

— А я главнее.

— Посмотрите их вместе, — предложил Элмо.

— Я соберу людей, а ты иди скажи Лейтенанту.

Он бросил свои карты и стал выкликать имена. Потом направился к конюшне.

Лошади взбивали пыль с непрерывным угрюмым топотом. Мы ехали поспешно, но внимательно смотрели вокруг. Одноглазый следил за обстановкой, хотя колдовать сидя на лошади довольно трудно.

Однако опасность он заметил вовремя. Элмо подал сигнал рукой. Мы разделились на две группы и стали продираться через высокие придорожные заросли.

Повстанцы увидели нас, когда мы были уже в самой их гуще. У них не было ни малейшей надежды. Через несколько минут мы уже опять передвигались колонной.

— Надеюсь, что никто не начнёт удивляться, почему мы всегда знаем об их замыслах, — сказал мне Одноглазый.

— Пускай думают, что у них там до чёрта шпионов.

— Как шпион может так быстро передавать информацию в крепость? Такой шпион слишком хорош, чтобы быть правдой. Капитан должен заставить Ловца Душ вытащить нас отсюда. Пока у нас есть ещё хоть какой-то авторитет.

Да, это мысль. Как только наш секрет раскроется, Кочерга сам обезвредит наших колдунов. И удача уплывёт от нас.

Перед нами выросли стены Весла. Я начал испытывать некоторое сожаление. На самом деле Лейтенант ведь не одобрил этого похода. И Капитан лично устроит мне грандиозный втык. Я думаю, в качестве наказания он подпалит мне бороду. И когда с меня снимут ограничения, я уже буду стариком. Прощайте, уличные мадонны!

От меня ожидали другого поведения. Я ведь был почти офицером.

Перспектива всю оставшуюся жизнь чистить конюшни Гвардии и мыть лошадей не пугала ни Элмо, ни его спутников. Вперёд! За славой!

Они не были дураками. Просто хотели оправдаться за своё неповиновение.

Этот идиот Одноглазый, конечно, завопил песню, как только мы въехали в Весло. Это было его собственное дикое и бессмысленное сочинение. Песня исполнялась голосом, в принципе неспособным совладать с каким-либо мотивом.

— Прекрати, Одноглазый, — зарычал Элмо. — Ты привлекаешь внимание.

Но его замечание не имело смысла. Было слишком очевидно, кто мы такие. Так же, как и то, что у нас отвратительное настроение. Это был не морковный патруль. Мы искали приключений.

Одноглазый громко закаркал новую песню.

— Прекрати дебош, — прогремел Элмо. — Делай свою чёртову работу.

Мы свернули за угол. За копытами наших лошадей начал вырастать чёрный туман. Они затрясли головами и начали фыркать, вдыхая зловония вечернего воздуха своими влажными чёрными носами. Похоже, всё это им не нравилось, так же, как и мне. Их миндалевидные глаза пылали, как огни Ада. Шёпот страха пронёсся среди прохожих, наблюдавших за нами с обочины дороги.