Чтение онлайн

— Говорят, что во времена Власти это была настоящая женщина. Говорят, она его обманула.

Эту женщину нельзя было винить. Если только хорошенько присмотреться к Меняющему.

Меняющий Форму был ближайшим союзником Ловца Душ среди Десяти, Которые Были Повержены. Его вражда с Хромым была ещё более странной, чем у нашего хозяина. Хромой был третьей стороной треугольника, в который входили ещё Меняющий Форму и то, что стало теперь его посохом.

Он остановился в нескольких футах от нас. Глаза у него горели огнём безумия, и поэтому невозможно было встретиться с ним взглядом. Я не могу вспомнить цвет этих глаз. Если придерживаться хронологии, то он был первым из великих колдунов, совращённых, подкупленных и порабощённых Властителем и его Леди.

Дрожа, Одноглазый выступил на шаг вперёд.

— Я колдун, — произнёс он.

— Ловец сказал мне, — голос Меняющего был силён и глубок даже для человека его размеров. — Какие новости?

— Я выследил Зуада. Больше ничего.

Меняющий опять окинул нас взглядом. Некоторые ребята совсем сникли. Он улыбнулся в бороду.

Там, где улица поворачивала, собралась толпа зевак. В Весле никогда не видели никого из высшего окружения Леди. Сегодня городу повезло. Здесь были двое из этих бешеных.

Взгляд Меняющего прошёлся по мне. Я почувствовал его холодное презрение. Меня он ни во что не ставил.

Он нашёл то, что искал. Ворон. Он двинулся вперёд. Мы уворачивались так же, как слабые самцы уступают в зоопарке дорогу вожаку-бабуину. Он посмотрел на Ворона пару минут, потом его громадные плечи приподнялись. Ноги посоха он поставил Ворону на грудь.

Я раскрыл от изумления рот. Ворон менялся на глазах. Испарина исчезла с его лица. Боль, от которой все его мышцы были напряжены, начала уходить. Тело расслабилось. Ярко-красные рубцы и шрамы от его недавних ран в считанные минуты побелели, приобретя вид давно заживших. Мы всё плотнее и плотнее обступали Ворона, наблюдая за представлением с благоговейным страхом.

Шатающейся походкой к нам приближался Убогий.

— Эй, Элмо, мы всё сделали. Что происходит?

Увидев Меняющего, он пискнул, как пойманная мышь.

Элмо собрался с мыслями.

— Где Белёсый и Тихий?

— Избавляются от тела.

— Тело? — спросил Меняющий.

Элмо объяснил. Меняющий хрюкнул.

— Этот Кукурузник станет основой нашего плана. Ты! — он ткнул пальцем толщиной с большую сардельку в Одноглазого. — Где эти люди?

Ещё раньше Одноглазый вычислил, что они в таверне.

— Ты, — Меняющий указал на Убогого — Скажи им, чтобы они принесли тело сюда.

Лицо Убогого посерело. Было видно, что протест так и прёт из него наружу. Но он кивнул, глотнул воздуха и уковылял. Никто не спорит с Поверженными.

Я проверил у Ворона пульс. Нормальный. Он выглядел совершенно здоровым. Робко, как только мог, я попросил:

— А не могли бы вы то же самое сделать и с остальными? Мы ведь всё равно пока ждём.

Он посмотрел на меня таким взглядом, что кровь застыла у меня в жилах. Но сделал, как я просил.

— Что произошло? Что ты тут делаешь? — Ворон нахмурился, глядя на меня. Потом память вернулась к нему. Он сел.

— Зуад… — он огляделся.

— Ты вырубился на два дня. Они разделали тебя, как гуся. Мы не думали, что ты выкарабкаешься.

Ворон ощупал свои раны.

— Что происходит, Каркун? Я должен был быть мёртв.

— Ловец Душ послал своего друга. Меняющего. Он и починил тебя.

Он всех тут починил. Было трудно продолжать ужасаться, глядя на человека, который нам помогает.

Ворон, покачиваясь, поднялся на ноги.

— Этот поганый Кукурузник. Он всё устроил, — в его руке опять появился нож. — Чёрт, я слаб, как котёнок.

А я удивлялся, почему это Кукурузник так много знал о нападавших.

— А, это не Кукурузник, Ворон. Кукурузник мёртв. Это Меняющий делает вид, что он Кукурузник.

Ему, впрочем, не приходилось делать вид. Он был настолько похож, что мог обдурить и родную маму Кукурузника.

Ворон опять присел рядом со мной.

— Так что же происходит?

Я ввёл его в курс дела.

— Меняющий хочет проникнуть к ним, используя Кукурузника в качестве верительной грамоты. Они, наверное, уже доверяют ему.

— Я буду стоять прямо у него за спиной.

— Ему это может не понравиться.

— Меня не волнует, что ему нравится. На этот раз Зуад не уйдёт. Он задолжал слишком много, — его лицо смягчилось и погрустнело. — А как Душечка? Она уже знает о Щелчке?

— Наверное, нет. В крепость никто не ходил. Элмо решил, что может здесь делать всё, что захочет, пока всё это не закончится и ему не придётся встретиться с Капитаном.

— Хорошо. Насчёт этого у меня с ним споров не будет.

— Меняющий — не единственный из Поверженных в городе, — напомнил я ему.

Меняющий говорил, что чувствует Хромого. Ворон пожал плечами. Хромой ничего для него не значил.

Изображение Кукурузника направилось к нам. Мы поднялись. Я немного дрожал, но смог заметить, что Ворон тоже слегка побледнел. Хорошо. Он не всегда остаётся холодным и бесчувственным, как камень.

— Ты будешь меня сопровождать, — сказал он Ворону. Затем пристально посмотрел на меня. — И ты. И сержант.

— Они знают Элмо, — возразил я.

Он только криво усмехнулся.

— Вы будете выглядеть повстанцами. Только кто-нибудь из Круга смог бы заметить подлог. Ни одного из них в Весле нет. Повстанцы тоже озабочены прежде всего своей личной выгодой. Мы воспользуемся их ошибкой. Тем, что они не вызвали подмогу.

Меняющий поманил Одноглазого.

— Что с полковником Зуадом?

— Ещё не помер.

— Он упрям, — сказал скупой на комплименты Ворон.

— Добыли какие-нибудь имена? — спросил меня Элмо.

У меня был целый список. Элмо остался доволен.

— Пойдём-ка, — сказал Меняющий. — Пока не ударил Хромой.

Одноглазый выдал нам пароли. Напуганный и убеждённый в том, что не готов к этому, я ещё более был уверен, что не испытываю никакого желания войти в число тех, кого отобрал сам Меняющий. Тем не менее я устало потащился вслед за Поверженным.

Я не заметил, как это произошло. Я только поднял глаза и увидел, что меня окружают незнакомцы. Я что-то злобно пробормотал Меняющему в спину.