Чтение онлайн

— Простите, эйс Редиан за напористость, но я просто не смог больше сдерживаться. Я восхищен вашей красотой!

Джэйн безотчётно отпила напиток, довольно бодрящий и освежающий, и расплылась в довольной улыбке. Комплимент пришёлся весьма кстати, пробуждая внутри азарт. Именно так всё и должно было быть: за неё следовало сражаться, и лишь смельчаки удостаивались танца. Так началась бесконечная череда лёгкого флирта, мелких курьёзов, вроде шуточных поединков, и бесконечного веселья. Джэйн смеялась, подначивала на всякие глупости столпившихся возле неё кавалеров и, казалось, напрочь позабыла обо всём.

Она едва ли могла сказать, когда именно веселье превратилось в эйфорию, а в теле вдруг начал разгораться непривычный жар. Будто её огненное платье и в самом деле решило воспламениться! И откуда только появилось странное томление в груди и дикая жажда прикосновений? Она словно заворожённая смотрела на губы нового кавалера. О, как же ей хотелось к ним прикоснуться! Взгляд скользнул ниже: у волшебника была широкая грудь и крепкие руки. Он с жадностью притянул её к себе, а она, будто ласковая кошка, бесстыдно прильнула к нему.

— Эй! С тобой всё в порядке? Ты вся горишь! — забеспокоился он, но Джэйн ничего не могла ответить.

Мысли в голове путались, а тело вело себя будто чужое. Это было подобно реалистичному сну, в котором никак нельзя повлиять на события, а можно только наблюдать и чувствовать. Джэйн не понимала, как и почему она откровенно повисла на своём последнем кавалере. Её руки сомкнулись у него на шее, а предательское тело слишком тесно прижалось для танца. Кажется, на них уже стали неодобрительно поглядывать, и волшебник, краснея, решился всё-таки вывести её подальше от всеобщего внимания. По пути он подхватил бокал и затем настойчиво предлагал его Джэйн.

— Тебе надо освежиться! — просил он, нервно косясь по сторонам. Похоже, она своими действиями поставила его в очень неловкое положение.

Джэйн неохотно приняла бокал, а затем залпом его осушила. Прохладная жидкость прокатилась по горлу, на мгновение принося облегчение. Но эффект был мимолётным, и уже через секунду нутро пылало, а туман в голове стал гуще, совершенно лишая возможности хоть что-то понимать. Ей хотелось лишь одного, как можно побыстрее заполучить этого мужчину. Позволить распробовать вкус его губ, почувствовать страсть объятий, ощутить его желание. Такое же невероятно сильное и неотвратимое, как её собственное.

Джэйн не помнила, как очутилась на улице. Морозный воздух покусывал кожу, но распалённое тело хоть и покрылось мурашками, но всё так же изнывало от жара. Очередная горячая волна накрыла её с головой, и она, ощущая себя будто страждущее от жажды растение безотчётно потянулась к мужчине. Тот, опешив, даже не успел отстраниться, когда губы Джэйн накрыли его рот пылким поцелуем. А потом какая-то сила резко оттолкнула того, швырнув в снег. И перед ней появился мастер.

Он не выглядел злым или рассерженным, скорее, очень обеспокоенным. И ему невероятно шла тревога. Глаза будто бы стали больше, а черты лица ещё прекраснее.

— И почему вы такой красивый? — вырвалось само у Джэйн, и её тело качнулось, теряя равновесие. Она так хотела приблизиться к нему, но что-то будто не пускало её!

— Ты пьяна? — Его голос звучал нежнейшей музыкой, от которой всё внутри тонуло в неге блаженства.

— Я не знаю…

Что-то в его облике переменилось, он нахмурился, а в глазах сверкнул огонь, но не тот чувственный и возбуждённый, что мучил саму Джэйн. А тёмный, опасный и яростный. Казалось, тот должен был спугнуть Джэйн, но вместо этого пламя внутри разгорелось ещё ярче. Она до боли и крика жаждала его коснуться. Он, именно он был ей необходим, как воздух, без которого невозможно дышать!

— Эй! — Она даже не поняла, как мастер оказался перед ней, опустившись на колено.

«Посмотри на меня!» — не просьба, приказ! И она ему подчинилась. Со всей страстью воззрилась на него, а поняла, что тонет, утопает в глубине взвившегося в его глазах пламени и ужаса.

На мгновение Джэйн буквально окатило ледяной волной, а потом он схватил её за руку и куда-то потащил. В голове всё смешалось окончательно, словно кто-то принялся без конца крутить калейдоскоп, не давая рассмотреть складывающиеся узоры. Мимо пролетела арка, знакомый подвал, а затем ослепляющие ярким светом Врата, и вот они уже посреди странного помещения. Грубые неотёсанные камни вздымались к высоченному своду, такому белому и яркому, что от его свечения начинали болеть глаза. Под ногами — вековая пыль, мягкая и белоснежная, словно пух, а в центре высокий узорчатый постамент похожий на глубокую чашу, внутри которого блестела какая-то жидкость. Та переливалась всеми цветами радуги и слегка пульсировала, словно в ней билось невидимое сердце.

— Куда вы меня привели? — заныла Джэйн. Место вызывало у неё одновременно тревогу и благоговение.

— Это заброшенный Храм Света в Небесных чертогах, — сообщил он, и в его голосе Джэйн уловила напряжение. Что-то было не так, и мастер был сильно расстроен.

— Зачем мы здесь? — цепляясь за его руку, жалобно спросила она.

Он не отстранился, а напротив, слегка приобнял её, осторожно и нежно, словно имел дело с трепетным хрупким цветком. Внезапная близость пьянила и опаляла, вызывая стон недовольства. Тело требовало немедленно прекратить эту пытку: наброситься, как пантера, и отдаться своим желаниям! Джэйн прижалась к нему посильнее и затеребила шнуровку на рубашке.

— Прости, это моя ошибка. Позволь мне всё исправить, — прошептал он, и в его голосе звенели ярость и боль.

Он вновь потянул Джэйн за собой, таща к чаше с блестящей переливающейся, а затем развернул её так, чтобы они могли смотреть друг на друга.

«Доверься мне…» — прозвучало в воспалённом сознании, и в руках мастера сверкнуло лезвие маленького кинжала. Затем он резко задрал рукав её платья, а мгновением после тонкая царапина поползла по предплечью. Кровь обагрила лезвие, и вдруг взвилась подобно алым нитям к светящемуся своду.

— Единство крови, единство плоти, моя душа да соединиться с твоей душой. Среди всех миров вселенной, во тьме или свете, навеки свяжи нас нерушимыми узами. — Голос мастера эхом отдавался от каменных глыб, а всё вокруг начало наполняться неведомой и невероятной силой. Воздух буквально дрожал, а пыль под ногами завертелась будто в безумном танце. Поднимаясь всё выше, та вдруг вспыхнула сотнями искр, которые тут же стали превращаться в пламенные нити, и, скручиваясь с алыми, в воздухе начал ткаться причудливый узор. Восхищённая происходящим Джэйн не сразу почувствовала, как её кто-то настойчиво дёргают. Только опустив глаза, она поняла — это мастер. Он протянул ей кинжал и уже задрал рукав своей рубашки, явно намекая, что Джэйн следует повторить за ним. Она осторожно приняла оружие и лишь коснулась его кожи. Но лезвие оказалось настолько острым, что и этого лёгкого движения хватило для появления царапины. Новые нити потянулись к уже творящемуся узору.

Словно под гипнозом, Джэйн повторила сказанные мастером слова. Они будто сами собой возникали в её сознании, и ей оставалось только произнести их.

Тем времени, собравшиеся в подобие горящих кружев, нити оплели собой светящийся свод, все каменные глыбы и даже каменную чашу, а затем закрутили в ажурный кокон саму Джэйн и мастера. Внутри всё пело от восторга и неземного, невероятного счастья. Джэйн едва ли понимала суть происходящего, но её сердце отзывалось виденному и ощущаемому с благоговением и священным трепетом. Казалось, даже мучительный жар уступил перед творимым сакральным действом.