Чтение онлайн

Маркус не мог ответить на этот вопрос. Он прекрасно понимал, что сам ставит себя в глупое положение, которое только усугубляется от его молчания, но внутреннее чутье подсказывало, что торопиться не стоило. До испытаний ещё было время, а до тех пор они могли спокойно жить без лишних слухов.

Впрочем, кое-о-чём Маркус не говорил даже сестре, и именно это обстоятельство сдерживало его. Ребёнок был не один. Вероятно, в том повинен эффект от двойного употребления любовного зелья, или же судьба так решила всё расставить по своим местам. Всякий раз думая об этом, Маркус вспомнил ироничных смех последней горгульи на Алой Аллее и понимал, почему она всё же его пропустила. План матушки, а точнее зеркала, трещал по швам. Малышей было трое. И каждый довольно быстро проявил характерные черты наследника Трёх основателей. А уж после рождения вообще не осталось никаких сомнений. Так, единственная девочка, постоянно пихавшая братьев и материнский живот, вызывала тем не менее безотчётное умиление, даже несмотря на то, что растолкала всех, чтобы непременно появиться на свет самой первой, как и полагается настоящей Редиан. Один из мальчишек отличался поразительным спокойствием. И Маркус, когда тот родился, сразу отметил его рассудительный, вдумчивый взгляд типичного Майэрса. Тогда как второй малыш постоянно пытался спрятаться и часто вёл себя слишком боязливо. Сразу после рождения он выглядел совсем щуплым и хилым, по сравнению с пышущими здоровьем братом и сестрой, и постоянно цеплял какие-то недомогания, но, встречаясь с трудностями, никогда не хныкал и стойко терпел все выпавшие на его долю неприятности, как и ожидалось от будущего Брэйта.

Управиться сразу с тремя малышами было очень непросто, и Маркусу на время пришлось отложить исследования зеркала и больше времени уделять Джэйн. Медленно, и очень осторожно он начал изменять рецепт её ежедневного зелья. Пора было выходить из дурмана любовных чар. И вместе с тем, желая как можно мягче преодолеть этот этап, Маркус принялся постепенно убирать воздвигнутый защитный барьер в сознании. Теперь Джэйн могла считывать его поверхностные мысли и чувства, и каждый раз приходила от того в восторг. Маркус и сам разделял эту радость, начиная ощущать всю полноту единения истинной пары. Однако эта робкая и пока ещё хрупкая семейная идиллия была безжалостно сметена одним холодным осенним утром.

Маркус по обыкновению поднялся рано, когда предрассветные сумерки только начинали разгонять ночную мглу. В это благостное время тишины и покоя он занимался приготовлением зелья. Малыши должны были вот-вот проснуться, и Маркус старался успеть закончить с рутинным делом, прежде чем дневные заботы окончательно поглотят его. Он уменьшил количество крупноцветковый горянки, и добавил чуть больше ползучего тимьяна. Сначала следовало убрать излишнее влечение и добиться спокойствия.

И вот в момент, когда зелье пора было снимать с огня, его настигла внезапная волна ненависти. Она обрушилась на сознание подобно смертоносной лавине, сметая всё на своём пути. Руки дрогнули, и Маркус едва не пролил подготовленное зелье. И лишь невероятная воля, выработанная годами, позволила ему не поддаться этому потоку и перенести котелок на стол. В мыслях мгновенно воцарился невероятный хаос, словно сотню разноцветных шариков разом перемешали и бросили на пол, и те принялись кружить и катиться кто куда. Маркус тщетно пытался поймать хоть одну, чтобы зацепиться хоть за что-то в этом обезумевшем океане обуреваемых им чувств, но терпел в том одно поражение за другим. Он ненавидел всё! Тонкий аромат зелья, поднимающийся над котелком, в тот миг казался отвратительным зловонием, потрескивание поленьев в очаге, было подобно мерзкому скрежету, приглушённый свет парящего под потолком магического шара раздражал глаза и даже собственное дыхание, слишком громкое и неровное, вызывало невероятную злость. Маркус ощутил себя натянутой до предела тетивой, которую кто-то ради развлечения решил дёрнуть, и теперь она, издавая непрерывный гул, вибрировала.

Детский плач вспорол царящую в доме тишину, словно нож разрезающий холст. Малышка Джис, как всегда, проснулась самой первой и теперь требовала к себе внимания. Именно мысль о необходимости позаботиться о детях и стала тем якорем, который позволил Маркусу выплыть из пучины диких чувств. Он резко закрыл своё сознание от Джэйн и поспешил в детскую.

Поднявшись на второй этаж, Маркус услышал грохот. Джэйн, не справляясь с свалившимся на неё безумием, похоже, начала крушить мебель. Однако шум привлёк внимание и Саманты. Сестра показалась на лестнице, ведущей на мансарду. После рождения детей было решено, что она пока погостит в бывшей комнате Джэйн.

— Что случилось?

Маркус не спешил дать ответ, его разрывало между плачем дочери и присоединившихся сыновей, и тем ужасом, что творился с Джэйн.

— Ты… — наконец, смог выдавить из себя он. — Можешь сварить сильное снотворное?

Саманта уставилась на него в полном недоумении.

— Пожалуйста… — Его просьба потонула в звоне стекла. Джэйн добралась до ванной комнаты и, увидев себя в отражении, с яростным воплем снесла зеркало.

— Что… с ней? — Сестра опасливо начала озираться.

Вот только Маркус снова промолчал. Ему нужно было подумать, всё взвесить и понять — как могла случиться столь чудовищная ошибка?! Меняя пелёнки, он перебирал в голове ингредиенты зелья: горянка, тимьян, вечерняя примула, ягоды бузины, несколько листков дамианы. Маркус не спешил заменять их, лишь уменьшал количество, тогда как щепотки амаранта и руты становились всё весомее. Он испытывал этот рецепт на себе неоднократно и вполне был доволен результатом. На утро вместо безумия его ожидало лёгкое раздражение, какое встречалось у всякого, кому доводилось проснуться в дурном настроении. Вот только полученное достижение будто бы оказалось иллюзией. Он словно бы перепутал что-то, других разумных объяснений не находилось. Впрочем, и этот вариант едва ли был состоятелен. Но пока Маркус тщетно искал ответ, в коридоре внезапно разгорелся скандал.

Хлопнула дверь, да так что сердце невольно подпрыгнуло в груди. А затем голос Джэйн сотряс весь дом:

— ГДЕ ОН?

Маркус собрался уже выйти, но резко остановился перед дверью детской. Он вспомнил о последствиях, и как бы трусливо с его стороны это ни было, понимал, как важно выждать время. Сейчас им встречаться совсем нельзя! Дом Пламенных Роз едва ли выдержал бы их битву, а то, что Джэйн не сможет контролировать магию, сомневаться не приходилось.

— Твой муж велел дать тебе снотворного. — Саманта говорила тихо, но внятно. Однако в её интонациях слышалась осторожность.

— Кто? — Джэйн даже взвизгнула. — МУЖ?!

— Да, муж. Если мне не веришь, посмотри на своё предплечье, на нём выжжена его печать. — Сестра стойко держалась, не позволяя повысить голос.

Послышалась странная возня, а после дом дрогнул от нового крика:

— ДА КАК ОН ПОСМЕЛ!

— Он? — всё-таки не выдержала и усмехнулась Саманта. — Если бы ты не брала бокалы на балу у всяких незнакомцев, ему бы и не пришлось! Он спас тебя от позора!

— Что за ерунда?! — продолжала неистовствовать Джэйн.

Маркус осторожно прислушался к её мыслям, боясь невольно потревожить своим присутствием. Образы и обрывки воспоминаний кружились в диком хороводе — Джэйн была слишком зла, чтобы в них разобраться. Гнев и ярость туманили голову, а нарастающая ненависть вот-вот грозилась обрушиться на Саманту. Та же, будто специально, только добавляла масла в огонь.

— Тебя опоили любовный зельем! — в сердцах бросила сестра. — И, если бы не брат, тебя бы использовали так же, как когда-то Джелиту! Ты хоть раз интересовалась историей своей семьи?

Однако Джэйн из всего этого спича взволновало только одно:

— Брат?

— Пф-ф, — фыркнула Саманта. — Ты либо слепая, либо совсем глупая. Неужели ты совсем не замечаешь сходства?

Маркус, всё так же стоя у двери, горько усмехнулся. Джэйн и правда не видела, точнее, не хотела видеть. Для неё любая женщина воспринималась как угроза, а потому в детали она не вникала. И пусть её и восхищал облик Саманты, зависть и ревность не давали возникнуть даже подобной мысли.

— Брат, значит, — процедила Джэйн, но это было лишь затишье перед новой бурей. — Тогда пора искоренить ваше поганое семейство!

Маркус с трудом заставил себя устоять на месте. Он чувствовал, как вихрь магии закручивался внутри Джэйн и вот-вот должен был вырваться наружу, но тот оказался резко остановлен. Внезапный болезненный удар. Тело обмякло, а сознание полетело во тьму. Маркус рванул ручку двери и замер на месте от увиденного. Шлейф тёмного заклинания дымкой вился у рук Саманты, в то время как сестра, похоже, и сама не совсем поняла, как подобное произошло. Она испуганно взглянула на Маркуса, но ему пока было не до неё. Он подбежал к Джэйн и склонился над ней. Быстрая проверка, и сердце, грохотавшее внутри, начало понемногу замедлять свой бег. Просто обморок. Поднимавшийся стихийный поток магии сработал как защита и позволил обойтись без серьёзных последствий.