Десять сказочников под одной крышей
Шрифт:
Маленький Панько научился охотиться без ружья — плести ловушки для куропаток. Однажды он поставил ловушку из ивовых прутьев. Наутро попалась в неё не птица, а белка.
— Отпусти меня, — взмолилась она. — Я спасалась от совы и спряталась в твою ловушку. Отпусти, я тебе услужу.
— Беги. Только как ты мне услужишь? — удивился Панько.
— В лесу мне все деревья знакомы. Пойдём.
И поскакала белка по соснам, Панько еле за ней поспевал. Привела она парнишку к глухому оврагу. Над ним стояла толстая осина с дуплом.
— В дупле живут пчёлы. Спили дерево и принеси домой пчелиный рой. Как скажешь: «Пчёлы, дайте мёду», — так и будут они его носить, пока не остановишь их словами: «Пчёлы, отдохните».
Так и сделал Панько. Спилил осину, принёс в избу колоду с пчёлами. Сказал:
— Пчёлы, дайте мёду!
Принялись пчёлы трудиться, все соты в дупле заполнили.
— Отдохните, пчёлы!
Собрал Панько мёду полную кадку. Стали жить безголодно.
Узнал об этом Надуль-Сеня, выпятил толстый живот, сказал Панькову отцу:
— Ты мне два мешка ржи должен. Не можешь расплатиться — неси своих пчёл. Не то в суд сведу.
Погоревали отец с Паньком, но что делать — отдали пчёл богачу.
?? ?? ??
?? ?? ??
Надуль-Сеня колоду на стол поставил и приказал:
— Пчёлы, дайте мёду.
Засуетились пчёлки, всё дупло заполнили, мёд на пол течёт.
А Надуль-Сеня кричит:
— Ещё, ещё, ещё!
Подставляет бочки, горшки, корчаги… Вот он уже и сам по колена в меду стоит, и всё ему мало:
— Ещё, ещё, ещё!
Увидел Панько, что из окон Надуль-Сениного дома мёд течёт, прибежал. Богач тонет, пузыри пускает, а всё равно бормочет:
— Ещё, ещё, ещё…
Так и захлебнулся.
Остановил Панько пчёл, а колоду унёс к себе, в огороде поставил. До сих пор у него живут трудолюбивые пчёлы.
?? ??
Перевёл с коми-пермяцкого А. Домнин
?? ??
?? ??
?? ??
Владимир Воробьёв
?? ??
?? ??
Кто зимы не видал
?? ??
— Тук-тук! Тра-та-та!
Жуки, пауки, букашки, таракашки — все с перепугу наружу выскакивают, выпрыгивают.
А зайка над ними смеётся, потешается:
— Ага! Испугались? Эх вы, мелкота! Нигде вы не бывали. Ничего не видали. Потому и боитесь всего на свете. То ли дело мы, зайцы!
Однажды жуки, пауки, букашки, таракашки и комарьё всякое на зайца совсем разобиделись.
— А где ты, серый, бывал? — затопали на него ножками пауки.
— Чего ты, косой, особенного ви-идал? — заныли комары.
— Мы и сами с усами, — сказали жуки. — С твоё-то, Барабанщик, знаем!
— Вот уж-жо поднатуж-жимся, дож-ждёшься, дожждёшься от нас, — жужжали мухи.
— Ах, так! — рассердился на них заяц, — Я косой? Я серый? А шубку мою белую видели? А что зимой всё кругом белым-бело, знаете?
Но букашки, таракашки, жуки, пауки зайца на смех подняли:
— Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Врёт серый про шубку белую! Какая такая зима? Почему белым-бело?
Прискакали лягушки. Приползли ужи. Прибежали ежи. И тоже все над зайцем смеяться стали:
— Ну и врёт Барабанщик!
— Всегда здесь зеленым-зелено!
— Всегда зайцы серые.
А заяц так им всем сказал:
— Раз вы мне не верите, я сюда зимой прибегу. Всех вас разбужу. Шубку белую покажу.
И ускакал в лес.
Прошло лето. Миновала осень. Попрятались и уснули в старом пне под корой жуки, пауки, букашки, таракашки и комарьё всякое. Крепко спят под пеньком лягушки, ежи. И никто из них не видал, как пришла зима и стало от снега кругом белым-бело.
И вот однажды прибежал сюда Барабанщик да как забарабанит в пень:
— Тук-тук! Тра-та-та! Просыпайтесь, поднимайтесь! Поскорее выходите, на меня поглядите!
Но никто не просыпался. Никто не отзывался. Тогда заяц забарабанил ещё сильней:
— Тр-ра-та-та! Тр-ра-та-та! — И закричал нарочно: — Просыпайтесь, поднимайтесь все, кто в пне живёт, кто лета ждёт! Лето пришло!
Тут изо всех щелей старого пня полезли букашки, таракашки, жуки, пауки и комарьё всякое. Выползли из-под пня лягушки, ужи и ежи. А как осмотрелись, так все и ахнули:
— Ах!
Кругом белым-бело. И на зайце шубка белая! Засучили лапками пауки. Затрясли усами жуки. Ежи колючками стучат. Ужи шипят сердито:
— Ш-шутки ш-шутишь. Барабанщик!
Только мухи сначала обрадовались:
— Ух, сколько сахару!
А как сели на снег, сразу лапки поджали и давай жужжать:
— Ж-ж-и-вотикн ж-жёт, ж-жёт. 3-зи-зи-ма, зи-има! — зазвенели жалобно комары.
Лягушки — те только квакнули:
— Ква-а! — И глаза от удивления вытаращили.
А заяц Барабанщик скок на пень и говорит:
— Теперь будете знать, какая такая зима?!
Но тут все поскорее опять попрятались. Кто в пень, кто под пень. От холода, от зимы подальше.
А наперёд уговорились: не судить, не рядить о том, чего сами не видели.
?? ??
?? ??
?? ??
О том, как кот Васька в третий класс перешёл
?? ??