Чтение онлайн

Где-то вдалеке шипело радио.

— Это твоя хата?

Алмаз кивнул головой, бережно сматывая использованные бинты.

— Почему я не в больнице?

— Опасно.

Дархан, вспомнив свисающие с потолка клочки паутины и загаженный рыже-желтый потолок, ухмыльнулся.

— Да уж. И в этом дерьме ты себе пристанище нашел? Так себе карьера.

Алмаз ничего не ответив, вышел из комнаты. Дархан осторожно сглотнул слюну. Саднило горло. Он слишком много говорил. И, по большому счету, слова его были лишними. Может и вправду резать людям глотки? Отличный фильтр. От боли будешь говорить лишь по делу. Дархан усмехнулся собственной мысли. По делу. Эмоции никуда не спрячешь. Болтает брату всякую ересь, а про главное так и не сказал.

— Что там со мной? Скоро смогу ходить? — Крикнув первую фразу, Дархан почти шепотом докончил вторую. Алмаз притащил ему кружку воды и буквально влил в горло. Стало легче.

— Шара завтра придет и скажет.

— Та, что вчера мне операцию делала?

— Это не совсем операция. Это… в общем, ты чудом жив остался. Ушиб все, что мог, но ничего критически серьезного. Даже переломов нет. И все же довольно сильно ударил грудь. Жить будешь. Ходить тоже. Но недельку где-то проваляешься.

— А все эти бинты, пластыри…

— Раны… внешне — ты анатомический театр. Весь в разрывах и ссадинах. Кое-что пришлось и сшивать.

Дархан попытался подняться, но тело, заныв, потянуло его назад.

— Хрен с тобой, пару дней отлежусь и назад поедем.

— Невозможно.

— А мне плевать. Отец сильно болеет. Понимаю, что тебе безразлично, но…

— Дархан… пойми… — присев на тахту, Алмаз потянул руку к брату.

— Это ты пойми, — несмотря на тупую, звериную боль, Дархан поднялся на тахте и, шипя от злобы, зашипел:

— Без тебя мать уже ушла. И отец уйдет. Думаешь, твоя сратая больница важнее?

— Да нельзя отсюда уехать. И тебе нельзя.

Дархан попытался дотянуться до брата, но руки не слушались. Обессилев, он свалился на тахту.

— Вот… приду в себя… все равно увезу. Все равно…

Алмаз молча поднялся с тахты и вернулся в комнату со шприцем. Несмотря на сопротивление брата, он ввел ему что-то в плечо, после чего Дархан обмяк и глубоко уснул.

Противно шипело радио. За окном капала вода. Уже светало, но Дархан чувствовал, что еще очень рано. Нестерпимо хотелось в туалет. Осторожно, насколько это возможно, он опустил ноги на пол. Поднялся. Вроде ничего. Только в ушах шумит. Шаг, еще шаг. Еще. Неплохо. Очень даже неплохо. Свет в туалете не работал, пришлось ссать на звук. Больновато. Хотелось верить, что ничего серьезного не повредил. С трудом вернулся на тахту, с удовольствием лег в постель. Тишина. Унылые многоэтажки и ни одного горящего окна. Надо еще поспать. Взгляд Дархана упал на дальний угол.

— Алмаз! Эй, Алмаз! Тебя соседи топят!

Меньше всего растекающееся по потолку и стене пятно было похоже на воду. Скорее мириады кишащих опарышей, пробирающий до ушибленных костей отвратительный шорох и запах — запах рвоты, больницы, сладковатый запах нечистот, кое-как присыпанных дешевыми химреактивами. Алмаз вбежал в комнату в одних трусах и тут же выскочил, чтобы вернуться с огромным, похожим на баллон от акваланга серебристым сосудом, который, словно огнетушитель оканчивался гибким шлангом и тонкой длинной трубкой. Открутив вентиль, Алмаз стал обильно поливать пятно шипящей, бьющей под невероятным напором струей. Пятно стало уменьшаться, а Дархан почувствовал едкий запах. Нет, это был не запах газа из перцового баллончика. Скорее хлорка. Настолько резкая и отвратительная, что уже через секунду он валялся на полу, протирая глаза и извергая из себя вчерашний бульон. Алмаз катался где-то рядом, рыгая и задевая все на своем пути. Первым пришел в себя Алмаз, который и утащил задыхающегося Дархана прочь из комнаты. А затем, слегка умывшись из ковша, долго и тщательно мыл глаза Дархана, который едва смог отдышаться в комнате с раскрытым нараспашку окном. Зажав нос тряпкой, Алмаз плотно заткнул все щели под дверью, ведущей в комнату с тахтой. Алмаз осмотрел повязки Дархана и остался недоволен. Та, что фиксировала огромный пластырь на животе, кровоточила. Уложив Дархана на свою кровать, Алмаз сменил повязку. Бинтов у него было мало, в ход пошли лоскуты изодранной простыни. Заставив Дархана выпить какую-то дрянь, Алмаз выпил и сам, а затем бросился к телефону. Дархан, который уже лет двадцать не видел таких аппаратов, с удивлением смотрел, как Алмаз крутит диск и кричит в трубку.

— Алло, Шара! Шара?! Она пришла! Арты? пришла… Понял. Ждем…

Нажав на рычаг, он с опаской посмотрел на Дархана.

— Кто такая Арты?? Что это сейчас было?

Алмаз, ткнув пальцем в круглый диск, буркнул:

— Сказала — не по телефону.

В комнате Алмаза окно было больше, а главное — намного чище. Дархан лежал на широкой кровати брата и сонно смотрел на тяжелые тучи. Давно уже они должны были разродиться крепким осенним дождем, но чего-то ждали, не торопились. Вопросы, роившиеся в голове всего лишь пару минут назад, теперь лениво плавали, словно куски жирного мяса в бульоне, варившемся на медленном огне. Апатия.

— Эй… ты что мне такого вкатил?

Алмаз бросил Дархану на кровать пустую ампулу.

— Ди…Дих…ро… — почувствовав безразличие, Дархан швырнул ампулу в сторону.

— Спи, давай. В твоем состоянии не то, что кататься по полу, подниматься резко нельзя.

Дархан лениво ухмыльнулся.

— Ты же меня хлоркой отравил.

Оглядев потолок и стены, Алмаз покивал головой.

— Лучше уж так… Если бы она тебя утащила…

В дверь громко постучали. Дархан лениво повернул голову, даже не пытаясь слезть с кровати. Пока Алмаз натягивал спортивные брюки, постучали еще раз.

— Шара, ты? — Алмаз долго открывал нескончаемые замки и засовы. Что он тут, золото скифов прячет что ли? С порога запахло дождем. Алмаз прикрыл дверь. Без всякого приветствия Шара деловито спросила:

— Ну как он?

— Крепкий. Сегодня, правда, досталось.

— Рассказывай.

— Не тут. В кухню пошли.

Как не прислушивался Дархан, как не пытался разобрать разговор, только не слышал ничего, кроме кипящего на таганке чайника, звона посуды и монотонного бу-бу-бу, из которого не понял ни слова. Он силился бороться со сном, но в этой борьбе человек редко одерживает победу. Казалось, Дархан спал всего пару минут, но очнулся бодрым и свежим. Резко захотелось до ветру. Дархан вскочил и поплелся в туалет. Шара и Алмаз все еще сидели на кухне, хотя чай давно уже был выпит, а на столе царила негостеприимная пустота. Шара и Алмаз тут же замолчали. Алмаз лишь дал Дархану ведерко и ковш.

— Воды нет. Пользуйся этим. Света тоже. На. Только береги.

Алмаз протянул Дархану небольшой черный фонарик с курком. Алмаз начал методично нажимать курок, раздалось монотонное жужжание, тусклая лампочка светилась неровно. Обычный фонарик с динамо. Тяжелый, как и все советское. Справив нужду, Дархан пошел к кровати. Комната, где он спал вчера, была заткнута тряпками и, несмотря на это, из нее жутко тянуло хлоркой. Сделав вид, что закрывает в туалет дверь, Дархан оставил небольшую щель. Судя по всему, Шара и Алмаз не заметили, потому что продолжили беседовать, не понижая голос.

— Закир все равно до него доберется.

— Ну и что с того, скажу, что брат.

— Брат, — Шара сардонически рассмеялась, — да он сейчас никого не щадит. А тут — чужак. Алмаз, пойми, кончились спокойные времена. Люди Закира всех, кого могли, перетаскали.

— Сама же говорила. Кто-то дал отпор.

— Говорила. И еще повторю, если надо. Тот, кто дал, висит на газовой трубе. Всему городу в назидание.

— Что же он хватку ослабил? Почему банду не увеличит. Люди за пропуск душу продадут.

— Куда увеличивать? Итак, уже банда, больше некуда. У того родню не тронь, у этого. Говорят, даже жребий тянут. Тут каждый лишний — на вес золота.

— А всех перетаскает?..

— Как перетаскает, начнется анархия.

Шара звякнула браслетом по столу.

— Пошли. Осмотрю твоего братца.

Дархан, едва успевший шмыгнуть в постель, притворился спящим, но Шару особо это не заботило. Бесцеремонно откинув одеяло, она принялась мять и простукивать его, жизнерадостно выпалив, едва Дархан раскрыл глаза.