Чтение онлайн

Больше всего Дархану хотелось пересечься с Куанышем. Он сознательно крутился у двухэтажного домишки, служившего им всем после побега схроном. Куаныша он так и не встретил. Зато однажды заметил мальчишку, которого спас от пыток в камере. Забыв про осторожность, Дархан рванул что было мочи к нему наперерез. Быстро догнал и, схватив за руку, повернул к себе.

— Эй, пацан, привет. Помнишь меня?! Камеру помнишь? Галыма? Куаныша? Дядь Еркена?

Мальчишка поднял на него совсем нерадостные глаза, а затем, глядя куда-то в сторону, едва разжимая губы, прошептал.

— Бегите. Они за вами давно следили. Я — приманка.

Дархан, обернувшись на его взор, успел заметить лишь руку, вооруженную обрезком трубы. Страшный удар обрушился на лицо. Сквозь кровавую пелену и дикий свист в голове Дархан, теряющий сознание, с трудом различил рябого желозубого мужика, нанесшего еще один удар, после которого стало больно, темно и тихо.

Лицо гудело и пылало. Где-то вдалеке капала вода. Откуда? Может ему просто кажется. Дархан сидел у батареи, к которой была прикована его правая рука. Он так ослаб, что не было сил поднять голову. Где-то в недрах квартиры кто-то долго рассказывал про шах конем. Трещала рация, но разобрать, чего вещали, было нельзя. На тумбочке шумел приемник. Воздуха не хватало. Дархан вдохнул глубоко. Заболели легкие, зазвенело в голове. В глазах потемнело и он снова провалился в густую липкую пустоту.

— Эй? Он там жив? Жив?

Слова доносились откуда-то издалека. Дархан получил звонкую пощечину и с трудом раскрыл глаза. Сквозь мутную пеленку разглядел размытый силуэт, который тут же влепил ему еще пощечину.

— Да жив он, куда денется. Эй, мразина, вставай. Убивать тебя буду. Больно. Медленно.

Дархан хотел протереть глаза свободной рукой, но получил мощный удар сапогом по лицу. Однако сознания не потерял. Щека, отзвенев, налилась тупой звериной болью. Боль пульсировала, рот заполняла густая соленая жижа. Дархан снова приоткрыл глаз. Над ним стоял тот самый рябой желтозубый, что ушатал его обрезком трубы. Злоба перекосила левую скулу. Рябины налились бурым цветом. В комнату зашел кореец в пиджаке и спортивных трико. Дархан силился вспомнить его. Возможно видел среди патрулей, а может и еще где. Кореец Дархана долго не разглядывал. Деловито присел у радио, покрутил настройки. Рябой повернулся к нему.

— Ну че там Закир?

— Мне-то откуда знать?

— Ты ж на рации.

Кореец пожал худыми плечами.

— Сказал — едет. Жди.

Рябой заходил по комнате.

— Да не могу я ждать.

Рябой, схватив со стола кривой длинный нож, подбежал к Дархану. Взял за руку, стал отгибать палец. Дархан, зная, что будет дальше, начал сопротивляться. Рябой, разозлившись пнул его раз, другой. Свалившись на пол, Дархан понял, что ничего не может больше сделать. Рябой примерялся ножом к его ладони. В комнату, жуя соленую грушу, вошел Куаныш. Дархан тут же узнал его. Узнал и был несказанно рад. Едва посмотрев на Дархана, тот улыбнулся Рябому.

— Че, палец хочешь оттяпать?

Рябой отвлекся.

— Я эту мразь на куски порежу.

Нож вывалился из трясущейся руки. Дархан, едва разлепляя запекшиеся губы зашептал:

— Куаныш… Куаныш… это я.

Куаныш, откусив от груши, повернулся к корейцу, промолвив небрежно, даже не глядя на Дархана.

— Да узнал я тебя. Давно еще узнал. Думал, на сообщников выведешь.

Рябой, подняв нож, снова схватил Дархана за руку. Кореец, заметив это, сказал:

— Стой. Весь пол кровью заляпаешь.

Он вышел. Через секунду раздался дикий грохот. Кореец вернулся с пыльной шторкой, которую, судя по всему, сорвал с карниза в ванной.

— На, постели.

Как не сопротивлялся Дархан, как не изгибался, но втроем они уложили его, словно тушу свиньи на шторку.

— Оставь ты его. Закир приедет, ругаться будет.

Кореец чихнул, а затем высморкался, вытирая руку о пиджак.

— А что он ругаться будет? Это же моя сестра погибла!

Кореец многозначительно поднял палец.

— Закир поговорить с ним хотел. А ты резать решил. Смотри, как избил. Сдохнет, как на сообщников выйдем?

— Да посрать мне на его сообщников. Я крови хочу. Куна, че за херь творится?

Куаныш, невозмутимо доев грушу, сказал.

— Знаешь, Крыж. Я на этом посту вторую неделю. А хочу побольше задержаться. Я его выследил, я его выманил. Мне и решать.

Рябой Крыж с ножом в руках приблизился к Куанышу.

— Ты… ты… Это не у тебя сестру разорвало! В доме Закировском был? Тела видел? Там фарш. Я… я… — Рябой завыл, схватившись за голову. Только сейчас Дархан почувствовал густой запах перегара. Куаныш отвесил ему сухую пощечину.

— Соберись, ?атын. Плачешь тут, как доярка. Натешишься еще. Нам дело делать надо. Видал, что он с госбанком сотворил? Все выведаем — потом режь, пили, хоть яйца паяльником жги.

Кореец, осмотрев комнату, сказал:

— Только не тут. На улицу его тащи, там и кончай. Пригодится еще квартира. Хорошая.

В дверь постучали. Кореец умчался открывать. Вернулся с лысым, жилистым дядь Еркеном, после которого в комнату вошел Закир.

Дархан не сразу его узнал. Закир исхудал, волосы поредели. Все те же волчьи глаза смотрелись на изможденном лице еще крупнее. Он долго смотрел на Дархана, пока кореец не догадался внести табуретку. Закир сел. Остальные стояли.

— Вот и свиделись, — сказал Закир спокойно, даже печально, — говорить можешь?

Дархан кивнул головой.

— Лихо вы его отделали.

Рябой принялся что-то объяснять, но Закир остановил его жестом руки. Тогда заговорил Куаныш.

— Вот, Закир-ага. Поймали. Я же говорил — от меня не скроется. Мы из него все вытащим. Крыж попробует. А если у него не получится, то Валя займется.

Кореец, смутившись, поправил рукав. Закир посмотрел на него и долго разглядывал худосочную фигуру, несуразный, не по росту, не по размеру пиджак, темно-синие спортивные трикошники с белыми лампасами.

— Говорят, ты мастер языки развязывать?

Кореец пожал плечами.

— Умеем немного.

— А почему Валя. Ты же Аркадий?

Сделав шаг вперед, дядь Еркен сказал:

— Аркадий Сон.

— Кореец, слегка картавя, ответил:

— Называли так. В конторе — дядя Паша, на гражданке почему-то Валентин. Оттуда и Валя.

Закир крякнул.

— Не знаю, как ты развязываешь, а базаришь много. Ну да ладно, лишь бы впрок.

Закир встал со стула, опустился на корточки перед Дарханом, вытер платком кровоточащую губу.

— Те же понимаешь, что рассказать все придется. Не доводи до греха.

К Дархану приблизился дядь Еркен. Сказал громко, отчетливо:

— Сам расскажи. Облегчи участь.

Дархан, выпустив на клеенку, густую кровавую слюну, с трудом прошептал.

— А что рассказывать? Как ваш босс не держит слово? Как вы двое, — Дархан глянул на дядь Еркена и Куаныша, — благодарите за помощь…

Куаныш, подлетев к Дархану, пнул его в живот.

— Глохни, мразь. Мы с тобой в расчете. Ты, небось, в банк не сунулся, все на нас свалил. Крыж тебе за сестру яйца вырежет. А мы поможем. Так что…