Чтение онлайн

– Сэл?

И голос. До боли громкий.

– Это ты устроила такой жуткий взрыв?

И до боли, до боли близкий.

– А! Вот ты где, дорогая.

У входа в переулок, который я не заметила, появилась Агне, разительно прекрасная на фоне холода и темноты в безупречном платье и макияже. Она уперла затянутые в перчатки руки в бедра и сверкнула ехидной усмешкой.

– Ну разве ты не озорница, вот так удрать, когда должна выслеживать шпиона. Что же ты… тут… – Агне медленно начала замечать побоище, – …творишь.

Ее удивленный взгляд скользнул по открывшейся ей сцене. От меня, уставившейся на нее, с револьвером в руке, с окровавленным боком, к снегу, талому и усыпанному битым стеклом и пылающими обломками. И к Кропотливому с выбитой рукой, который тоже уставился на Агне – со злым осознанием.

– А-а. – Агне вежливо кашлянула, прикрыв рот ладонью. – Я не вовремя?

Я снова перевела взгляд на Кропотливого, намереваясь его прикончить. Однако его инстинкты сработали быстрее, и он не колеблясь воспользовался неожиданной возможностью.

Агне вскрикнула. Кропотливый метнулся к ней, ловко скользнул за спину и закинул правую руку ей вокруг шеи. На его лице отразилась мучительная боль – он крепко стиснул Агне травмированной рукой, – но выдержал достаточно, чтобы подтащить женщину к себе, словно щит, и чтобы приставить к ее горлу нож.

– Должен был догадаться, – прорычал революционер сквозь зубы. – Должен был понять, что это подстава. Должен был довериться чутью. И отправить тебя куда подальше.

– Ну, польщена, что не отправил. – Голос Агне звучал спокойно, собранно, даже несмотря на прижатое к сонной артерии лезвие. Агне подняла руки, сдаваясь. – И, может, как-нибудь решим все цивилизованным…

– Любой твой отросток, что ее коснется, – ощерилась я, тыча в Кропотливого Какофонией, – я добавлю в свою коллекцию, сальный ты хряк.

– Или, мы можем сделать по-другому, – красноречиво вперила в меня свирепый взгляд Агне.

– Хорошенько подумай, прежде чем угрожать мне этой пушкой, девочка, – нахмурился из-за ее плеча Кропотливый. – Сдается, с точностью она не дружит, м-м? Спустишь курок, и гарантирую, что твоей подруге придется куда хуже.

Он прижал нож сильнее. Глаза Агне вспыхнули. Ее тело напряглось. Все очарование и уверенность растаяли как снег по весне. Может, она и высока, может, она и сильная, но под клинком все мы становимся одинаковым мясом, ждущим нарезки.

Я тоже так попадалась. И на моем лице отражался тот же страх.

– Он умеет быть точным, – отозвалась я настолько спокойно, насколько могла с дырой в боку и клокочущим в горле гневом. – Он умеет и что похуже. У тебя есть выбор, Кропотливый. – Я обхватила Какофонию обеими скользкими от крови ладонями и сощурилась, глядя в прицел. – Ты отпускаешь ее и получаешь точность. Или продолжаешь тянуть и получаешь что похуже.

– Сэл… – шепнула Агне, но продолжить не осмелилась. Даже это слово, пусть и тихое, заставило горло двинуться у лезвия. И пусть оно угрожало не мне, я ощутила болезненную гримасу Агне как никогда остро.

– Нет, скиталец, – ответил Кропотливый холодным, как ночь, голосом. – Это у тебя есть выбор. Погонишься за мной – может, не догонишь, может, убьешь. Или останешься и поможешь подруге.

Он сощурился. Я широко распахнула глаза. Агне вскрикнула. Он нацелил нож в сонную артерию.

– Прежде чем она истечет кровью.

И вонзил.

Скрежет стали. Женский вскрик. Злое рычание. Все – краски, звуки, свет – сошли на нет, мгновение затянулось вечностью. И когда они вернулись до боли холодным воздухом в легких, я была готова увидеть кровь Агне, залившую всю мостовую.

А чего я совсем не ожидала, так это хладнокровного убийцу, который с удивлением и тревогой смотрел на нож в руке, согнутый идеальным полумесяцем.

«Невозможно, – подумала я, потому что иное в голову попросту не приходило. – Удар был прямым. Я же видела».

И все же нож сумел прочертить лишь ярко-красную полосу поперек горла Агне, а потом превратился в бесполезный кусок металла. И в поисках объяснения и Кропотливый, и я оторопело уставились друг на друга.

Никто не заметил ладонь Агне, пока та не обхватила здоровую руку революционера и не цыкнула языком.

– Как грубо.

А потом сдавила.

Раздался громкий хруст. Кропотливый рухнул на колени, крича и хватаясь одной бесполезной рукой за другую, согнутую, как тот валяющийся на земле нож.

– О, ну прелесть, – презрительно выдала Агне, коснувшись царапины – которая вообще-то должна была стать смертельной раной, – и отняла от нее окрашенную алым перчатку. – Теперь у меня кровь. Хоть представляешь, как трудно будет это замаскировать?

– Ты… ты… – Губы Кропотливого шевелились, пытаясь подобрать слова, равно как глаза силились разглядеть ее, нависшую над ним, одновременно грациозную и яростную. – Ты же… ты…

– Маг, – прошептала я. – Ты же сраный мастер осады, так ведь?

Улыбка вернулась, как будто никуда не девалась. И все шесть с половиной футов роста склонились в изящном реверансе.

– Агне Молот. Мастер осады, вольный скиталец и любитель поэзии, – она подмигнула мне. – К вашим услугам.

– Солгала… – всхлипнул Кропотливый, уставившись на свои переломанные конечности. – Ты мне солгала… ты…

– Ой, смотри на вещи трезво, дорогой. Ты-то шпион, – фыркнула Агне. – И давай не будем забывать, кто тут пострадавшая сторона. Ты мне горло вскрыть пытался.

– Ты мне руку сломала, сука!

– У-у, сладкий. – Она бережно обхватила его лицо руками. – Я что, еще и сердечко тебе разбила?

И крутанула.

Эрет Кропотливый – глава разведки, саботажник, герой Революции – безжизненно рухнул на снег, изломанный, как и его оружие, с застывшим удивлением на лице, которое оказалось развернуто в другую сторону.

– Фу. – Агне скривилась, глядя на тело. – Не стоило так делать, да? Джеро будет на меня весьма зол. Но он таки правда пытался меня убить. – Она глянула на меня. – Ты же поручишься за меня, правда, дорогая?

Мой мозг еще где-то с минуту догонял то, что увидели глаза.

– Ты скиталец?

– Да, дорогая, как только что и сказала. – Агне закатила глаза. – Смертельные раны вовсе не повод для невнимательности, м-м?

– Почему ты мне не сказала?

Она пожала плечами.

– А какое это имело значение?

Прежде чем я успела найти слова, выражающие нужный градус возмущения, чтобы передать, почему знание, что она способна переломить мужику руку надвое одними мизинцами, значение определенно имело, из переулка донесся еще голос, следом за которым явилась тощая фигурка.