Чтение онлайн

– Именно.

Замешательство сменилось гневом, а тот, в свою очередь, холодным расчетом. Морщинки стали похожи на темные, глубокие тени. Джеро направился в переулок, бросив на меня выжидающий взгляд. Я глянула в ответ, потом снова посмотрела на Агне, такую высокую и могущественную, со скромно склоненной головой, перед бушующим пламенным адом.

Я подошла. Встала рядом. Молча.

Джеро позади, прежде чем скрыться, бросил на нас последний мрачный взгляд.

Вдали раздались встревоженные крики и клекот караульных птиц – пламя перекинулось на крыши и привлекло внимание стражи.

А еще дальше было больше людей, которых я убью, как мы убили Кропотливого – тех, кого я знала, и тех, кого не знала.

Но сейчас мы с Агне стояли у погребального костра человека, которого мы вместе прикончили. И мы вместе стояли в молчании. Так долго, как осмеливались.

– Ты ранена!

Я помню эти слова.

Я не всегда помню ее голос – иногда он был полустертым воспоминанием, а иногда столь острым, будто вонзившийся мне в голову нож. Но эти слова, в тот день, сказанные так…

До того, как она произнесла эти слова, никто не вел себя так, будто я умираю.

– Разве?

Включая меня саму.

– Хм. Точно. – Я глянула на свою руку и красующийся на ней глубокий порез. – Как так вышло-то? Явно не в битве. Никто из этих нолей так близко не подобрался. – Я щелкнула пальцами, осознав. – Точно. Я должна была потребовать у штабного командира сдаться, думала, что присутствие Алого Облака его напугает, а он попытался меня убить.

Дарришана уставилась на меня, уронив челюсть, изумленно распахнув глаза, потрясенная. Я кашлянула, переступила с ноги на ногу и глянула через плечо на вздымающиеся в небо столпы дыма.

– Он, э-э… в общем, не смог.

Еще утром там стояла крепость. Впечатляющая, если верить революционерам, которые ее воздвигли, и имперцам, которые большую часть месяца пытались ее взять. Построенная на холме с дюжиной пушек, из-за которых даже лучшая имперская кавалерия с крепчайшей защитой не могла преодолеть и половины пути.

Что, впрочем, ни хера не значило против Алого Облака.

Так меня звали в те времена. Во времена, когда у меня еще была магия. Когда я все еще была Дарованием, любимицей Госпожи Негоциант настолько, что та никогда не требовала Мены за мою силу. Я просила небо, и она давала его мне. Я просила свет, и она давала его мне. Я просила пламя…

И Алое Облако его низвергло.

На ту крепость. На сотню крепостей. На сотню, тысячу солдат, чей пепел взметнулся в небеса, когда я с ними разделалась.

Вот все, что от меня, от Алого Облака, требовал Империум. И все, что я ему давала. Взамен меня осыпали медалями, титулами, песнями, в которых нет рифм, и легендами, в которых нет романтики. Мне было плевать. А им нет. Они были под впечатлением.

Почти все.

– Сколько? – спросила Дарришана.

– Что сколько? – отозвалась я.

– Сколько ты сегодня убила?

– Не спрашивай об этом, – застонала я, проходя мимо нее к офицерской палатке. Взмахом руки отправила офицера – какую-то усталую женщину, которая отдала этой волне лучшие годы – куда подальше и угостилась ее вином. – Их сверху не видно.

Я откупорила бутылку, нахмурилась. «Милость Алтона» – неплохое, насыщенное красное вино, которое давали высшим чинам. Вкусное, но она ненавидела красные вина – дескать, слишком грубые. Так что я сперла какое-то дешевое белое дерьмо и налила нам по бокалу.

– Мне сказали, что завтра мы выступаем, – продолжила я. – Все мы. Ты, я, Джинду, Враки. В какую-то крепость нолей. Как там ее звали? Всенощная? Не знаю. Но между тут и там куча городов, так что я подумала, может, отметим прежде…

Когда я развернулась, она на меня не смотрела.

Ее глаза были устремлены на погребальный костер на далеком холме, дым от которого змеился, свивался кольцами в небесах, на людей, которые однажды были воинами, а теперь стали холодным пеплом на затхлом ветру.

Из-за меня.

– Сколько? – повторила Дарришана.

– Я же сказала, я…

– Сколько ученых?

– А?

– Сколько медиков? Сколько фермеров? Сколько плотников? Маслобойщиков?! Молочников?! – Дарришана развернулась с влажными от ужаса глазами, с кривящимися от боли губами. – Сколько людей, которых там не должно было оказаться? Сколько ты убила, Салазанка?

Я сощурилась, вылила вино на землю.

– Это была крепость. В крепости сидят солдаты. Солдаты пытаются нас убить.

– Я… да, – она вздохнула. – Да, солдаты пытаются убить нас…

– Убить тебя.

– Нас! – рявкнула Дарришана. – Но солдаты не делают хлеб. Не делают обувь. Не пишут книги. – Она указала на пытающие руины. – В той крепости были люди, которые не пытаются нас убить. Но они все равно обратились в пепел.

– Они революционеры, – прорычала я в ответ. – Они ноли. Они враги!

– А ты – Дарование! – Пусть она не обладала сильным голосом, но когда срывалась на крик, было впечатляюще. – Любимица Госпожи Негоциант! Ты могла бы сделать своей магией что-нибудь другое.

– Например?

– Что угодно!!! – заорала Дарришана. – Ты могла заморозить их на месте, подчинить парализующими чарами, ты могла… не знаю, держать их в воздухе, пока не сдадутся.

– Я такого не могу.

– Откуда ты знаешь? – Больше никакого крика. Больше никакой злости. Выражение лица, с которым Дарришана на меня посмотрела, было мягким, нежным и полным боли. – У тебя больше сил, чем практически у любого другого мага Империума, столько, что ты способна сделать что угодно, повлиять на что угодно, быть где угодно.

Она вытянула руку к дымящимся руинам на холме.

Сверху, когда я пролетала, крепость казалась самой обычной – сборищем силуэтов и точек, смутно напоминающих поселение. Сверху все они выглядели именно так, слишком маленькими и далекими, чтобы быть настоящими.

Но теперь, даже когда от холма нас отделяли многие мили, она была слишком близко. Я видела огни, сотни алых пастей, хохочущих, изрыгающих в небеса столпы дыма. Я чуяла запах, этот живой привкус, всегда сопровождающий магическое пламя. И если бы я закрыла глаза и умолкла, интересно…