Чтение онлайн

– Сожаления?

Она обратила свой острый, как лезвие, взгляд на меня, и в скудном свете комнаты я смогла урывками рассмотреть ее черты.

Волосы, по-имперски белые, коротко остриженные, срезанные на висках. Отменные ботинки и бриджи подчеркивали стройную, мускулистую фигуру, которую военный мундир пытался скрыть. Невысокая, поджарая, словно клинок, отполированный до зеркального блеска и заточенный убивать.

– Покойная леди юн-Атторо. Убитая во время революционной контратаки, когда они напали на гарнизон на краю Долины. Он заказал это, дабы ее «почтить».

Я глянула на статую.

– Романтично.

– Бессмысленно. – Женщина изучала изваяние, словно могла найти в нем слабость. – Он мог почтить ее, оставшись на службе, помогая Империуму, сражаясь. Келтифан, как и остальные надутые птицы, хлещущие пойло снаружи, измеряют свою ценность тем, что можно увидеть, трофеями, балладами, как дурные скитальцы.

– И как должен измерять свою ценность воин?

– Для воина есть лишь одна мера. – Ее взгляд вдруг опустился. Ладонь легла на эфес меча. – Сколько жизней спас их клинок.

Я негромко, протяжно хмыкнула. Женщина стремительно, словно хищник, перевела взгляд на меня.

– Вы не согласны?

– Нет. – Я прочистила горло. – По крайней мере, в теории.

– Продолжайте, – произнесла женщина тоном, намекающим, что это плохая идея.

Что меня еще никогда не останавливало.

– Это, конечно, все хорошо и благородно, – таки продолжила я. – Не найду ни изъяна, ни разумом, ни чувствами. И все-таки…

Я ощущала, как этот острый взгляд с каждым словом впивается в меня все глубже. Но мой собственный взгляд оставался на статуе, на каменных глазах, устремленных в скорбную даль. Какую бы истину она ни видела в темноте, я очень хотела ее узнать.

– Думаю, – я вздохнула, – я понимаю неспособность отпустить.

Я развернулась к низкорослой женщине и слабо, печально улыбнулась.

– Все равно или поздно понимают.

Та нахмурилась. Взгляд из колкого стал обескураженным, и женщина испытующе сощурилась. Приоткрыла рот на краткий миг, потом заговорила.

– Вы, э-э… – Она поскребла в затылке. – Со мной флиртуете?

Я ответила тем же прищуром.

– Чо, нажралась?

Ее глаза вдруг распахнулись. Кинжальная острота мигом исчезла, и на смену ей пришли дрожащие губы, трясущаяся голова и машущие в неуклюжем предложении мировой руки.

– О! О нет. Мои извинения, мадам. Я лишь подумала… просто… – Женщина вздохнула, опустила глаза и робко на меня взглянула. – Я впервые нахожусь в городе так долго. Я как бы… не общаюсь с людьми… – Она кашлянула. – Особо.

Я вскинула бровь.

– Полагаю, заняты на фронте?

На губах женщины расцвела усмешка.

– Что меня выдало? Мундир? Клинок?

– Они, – ответила я, – и пафосная речь о воинах и оружии.

– О. Точно. В любом случае, вы правы, мадам. – Она взяла мою ладонь и, согнувшись в поклоне, прижалась лбом к моим пальцам. – Веллайн ки-Янаторил, почетный клинок Императрицы, к вашим услугам, миледи.

Я не сдержала усмешки. Такую благопристойность можно увидеть только в опере. Черт, да этот жест в Катаме не использовали сотню лет. Буду откровенной, он заставил меня почувствовать себя не таким уж лазутчиком и даже…

Не знаю. Особенной?

– Вы оказываете мне честь, мадам, – ответила я, когда она отпустила мою руку. И глянула в сторону портьер, за которыми был в самом разгаре прием. – Хотя полагаю, что армия предпочла бы видеть вас там, оказывающей честь более важным людям.

Веллайн низко, недовольно заворчала.

– Будь моя воля, я вернулась бы на фронт вместо того, чтобы тратить время и хлестать переоцененное вино с переоцененными людьми.

Мой взгляд скользнул к ее мечу… и глаза чуть не вылезли из орбит. Я узнала клинок, темно-фиолетовый оттенок, покрывающий металл. Имперское оружие, которое с почестями дарует сама Императрица.

И она никогда не вручает такие тем, кто не пролил ради нее океан крови.

– Однако, как жаждут напоминать мне досточтимые генералы, – продолжила Веллайн, – деньги – вот что держит армию на марше, а эта кудахчущая знать обожает держаться как можно ближе к войне, но не марать руки.

Веллайн обвела рукой скрытую под тканью мебель.

– И посему я тут, с менее впечатляющими трофеями Келтифана. Идеальное место, чтобы спрятаться. – Она сверкнула улыбкой. – Хотя все же рада обществу соратника.

Пришлось удержаться и не выплюнуть вино в изумлении – пусть оно и для ушлепков, но все же алкоголь. Я кашлянула, натянула свою самую самодовольную ухмылочку и захлопала ресницами, надеясь, что выходит не слишком уж стремно.

– Что вы, мадам, – произнесла я. – Я всего лишь путница из столицы, что изо всех сил стремится…

– Я вас не выдам, если вы об этом переживаете, – сказала Веллайн. – Я скорее брошу вас птицам, чем этим пижонам.

Я удержала улыбку еще мгновение, пока не перенапряглась. Вздохнула в бокал, делая очередной глоток.

– Как вы заметили?

Веллайн указала на свою щеку, ровно там, где у меня был шрам.

– Морщинки в уголках вашего ранения, когда улыбаетесь. Вряд ли кто-то еще заметил.

«Кто-то еще, – подумала я, снова глянув на ее меч, – кто не оставлял таких ран».

– Болит?

Я моргнула.

– Что?

– Все еще болит?

Ее взгляд опять стал пронзительным, хоть и уже не столь острым.

Разумнее было солгать, сказать нет. А потом продолжить врать, под каким-нибудь предлогом отправить ее отсюда, чтобы завершить начатое дело. Но я этого не сделала. Я встретила ее взгляд. И произнесла:

– Каждый день.

Веллайн кивнула, прижала к боку ладонь.

– Мой тоже. Уже десять лет, а иной раз просыпаюсь – и как будто заново получила.

«Десять лет, – подумала я. А выглядела она не старше… двадцати шести? Двадцати пяти? Моложе? – Сколько же она сражается?»

– Где? – спросила я.

– Зеленоречье. Моя первая битва, – ответила Веллайн. – Собственно, на краю этой самой Долины. – Ее взгляд устремился куда-то вдаль. – Раны наших сражений за этот край еще слишком свежи, Революция все еще слишком дерзка. Могут в любое время хлынуть через границу и раздавить их.

– Раздавить… кого?

Она глянула на меня.

– Всех. До единого. Всех имперских подданных, которые прибыли сюда в поисках свободы от войны, и смут, и ненависти, что терзают любой другой угол этой отчаянной земли. Благодать полна этих душ.