Чтение онлайн

Доля Ангелов, освещенная ярким утренним светом, была безлюдной. Дым поднимался прозрачными струйками и рвался вдаль, уносимый потоками горячего ветра. Земля вокруг покрылась копотью и воронками. В порту осталась лишь пара кораблей. Конечно, команды забрали все, что могли, и умчались.

Один корабль был знакомым: «Чарис» беспризорно стояла в одном из доков. Рядом ворота охраняли Миротворцы, четверо оставшихся из отряда. Коня с его механической собакой нигде не было видно.

Жук подо мной хрипел и пыхтел, перегретый изнуряющим перелетом через пустыню. Я тоже чувствовала себя не лучше. С помощью воды, еды и лекарств я заставила себя ненадолго позабыть о ранениях, истощении и инфекции. Не более чем самовнушение, но мне нужно было продержаться хоть немного.

Подлетая к доку, я нащупала в кармане пакетик с шариками и, осторожно раскусив один, сразу почувствовала прилив сил от кислорода, смешавшегося с обильной долей наркотиков в крови. Неудивительно, что шериф рехнулся.

Его шляпа закрывала мое избитое лицо, а зловонный плащ — окровавленную куртку. Приземлив жука в десяти шагах от Миротворцев, я проверила надежность свертка у себя на боку.

Двигатель затих с жалким хрипом. Один из бойцов сделал пару шагов в мою сторону, пытаясь рассмотреть меня сквозь облако пыли.

— Жолифе? — спросил он. — Где пленница?

Я слезла с жука, взяв сверток в одну руку и старательно пряча лицо.

— Жолифе?

Я бросила сверток на землю. Одеяло раскрылось, и по песку прямо под ноги Миротворцев подкатился страшный сувенир — голова шерифа без глаз и языка.

Тогда я подняла на них взгляд, положив одну руку на рукоять пистолета. Распахнутый ворот куртки выставлял напоказ метку Ловцов.

Миротворцы не препятствовали мне.

Подобрав голову с земли, я пошла по изрытой пулями земле в сторону Доли Ангелов. Мышцы пульсировали искусственной энергией, голова слегка кружилась от кровопотери. Вокруг виднелись следы разрушений вчерашней ночи: дохлые личинки на песке, разбитые оконные рамы, висящая на одной петле дверь, похожая на гнилой зуб. В воздухе стоял тяжелый запах горелого кирпича и мокрого цемента. Салун превратился в руины. Голубые стены покрылись черными полосами сажи, окна и крыша сгорели, осталась лишь каменная коробка. На пожарище возились люди в поисках сохранившегося добра. В тени водоразборной колонки лежали два завернутых в одеяла тела.

Покачнувшись, я подошла к трупам и откинула ткань с лиц.

Одно из тел принадлежало Гри Эстерхази. Руки сложены на груди, глаза закрыты. В седых локонах застряли угольки. Эта женщина сделала первый вдох на Земле восемьдесят лет назад, а последний выдох — здесь, на Фактусе, на самой границе изученного пространства.

Я бросила голову шерифа возле безжизненного тела Гри.

— Это тебе, — прохрипела я.

Одна из фигур, копошившихся в салуне, обернулась в мою сторону. Фалько. Она смотрела на меня в шоке, будто на ходячий труп.

— Док?

Потом выбежал Сайлас, но тут же остановился в нерешительности. Я заметила, что что-то не так. Генерала не было. Я вопросительно посмотрела на них.

— Они ее достали, — губы Фалько дрожали. — Ублюдки ее достали.

Пока Сайлас обрабатывал мои раны, Чума рассказала, что произошло.

Генерал, услышав выстрел и увидев, что я упала, впала в ярость и прыгнула в песок — с четырехметровой высоты, — выкрикивая приказы несуществующим войскам, и накинулась с голыми руками на шерифа.

— Когда я добралась до рубки, мы поднялись уже слишком высоко, чтобы чем-то помочь, — Чума кусала губы, вымачивая тряпку в воде из насоса. — Нам удалось развернуться, но тут они открыли огонь, и нам пришлось сваливать. Вернулись мы только через несколько часов. Жолифе улетел, все разграблено, оставшиеся Миротворцы напились, как свиньи. Где ты, мы не знали. Так что мы начали копать…

Мы собрались в разбитом супермаркете. Хозяин магазина не был рад нашему присутствию, но он уже успел увидеть голову шерифа и ничего не сказал. Только поглядывал на нас время от времени своими желтыми глазами, убирая мусор и складывая в коробочку мертвых личинок, чтобы скормить их живым.

— Генерал? — Боль и лихорадка вернулись. Я рылась в кармане плаща Жолифе, ища очередной шарик кислорода.

— Думаю, они увезли ее куда-то на восток, — сказала Пегги, сидя рядом со мной и поливая собственное пулевое ранение антисептиком из бутылки. — Конь, пока был жив, сказал, что видел, как двое Миротворцев увезли ее. Говорит, что живую.

Закрыв глаза, я живо припомнила натянутые жилы Генерала, как лихорадка била ее разваливающееся на части тело. В бреду она вела битвы прошлого. Если они били ее так же сильно, как меня…

Я попыталась встать, но рухнула обратно на лавку. Голова кружилась.

— Прекрати, — мягко сказал Сайлас и стянул с меня куртку, открыв на всеобщее обозрение грязную майку и символ на моей груди.

— Что это? — спросила Фалько, с прищуром уставившись на меня.

— Это специальный знак, — сказал Франци. Он лежал, положив голову матери на колени. — Гри говорила, он для защиты. Но он не сработал, правда?

Бебе погладила его по голове.

— Он защищал нас от Ловцов, не от людей.

Когда она поглядела на меня, я поняла, что она знает гораздо больше, чем говорит.

— Тебя он защитил? — спросила она.

Я пощупала затягивающиеся шрамы.

— Да.

День тянулся с монотонностью песка в песочных часах. Несмотря на всю мою решимость преследовать похитителей, Фалько настояла на том, чтобы мы отдохнули. Чтобы я, как могла, залечила раны, чтобы мы помогли Бебе и Франци вытащить все, что могло им помочь, из руин дома Эстерхази. Из-под сгоревшего сарая во дворе Бебе достала большой сейф. В нем были банкноты, сотни банкнот.

— Достаточно, чтобы начать все заново, — сказала она, и ручейки слез смывали грязь с ее щек. — Будто она знала.

Я отвернулась с тяжелым чувством. Что увидела Гри за секунду до того, как приказала мне бежать? Что она видела сорок лет назад, когда впервые зашла за Кромку?

Меня пробила дрожь.

Мы похоронили мертвецов — Трипа, Коня и четырех Миротворцев — на границе поселения на ровной поляне. Там уже высилась горстка ржавых металлических надгробий.

Одно гласило:

Среди могил одна выглядела более ухоженной по сравнению с другими. На ней даже лежал пластиковый букет.

Ветер гнал песок по земле, пока те, кто мог, копали могилы. Бебе сказала, что, сколько ни копай, песок все равно сдует. Солнце и ветер доделывали работу, которую не могли сделать немногочисленные микроорганизмы.

Эстерхази могилу копать не стали. Старуха завещала похоронить себя на ветру. Мы соорудили из старых досок башенку, через стены которой свободно проникал ветер. Здесь она и будет покоиться, пока плоть не истончится и ветер не разнесет ее по просторам пустыни навстречу пустоте.