Чтение онлайн

Люди, живущие в страхе, стремятся управлять другими. Вот почему те или иные группы стараются привлечь человека к себе, убедить его присоединиться к ним, подчиниться их авторитету, а если он не хочет, применяют к нему различные силовые меры.

— Оказавшись в этом иллюзорном городе, я сначала подумал, что мною овладела какая-то демоническая сила.

— Да нет. Ты оказался там, потому что совершил ту же ошибку, что и раньше: вместо того чтобы прислушаться к этим душам, ты сразу раскрылся перед ними, ожидая получить ответы на все вопросы, и даже не проверил, движимы ли они любовью.

А они, в отличие от тех душ, которые находятся в контакте с Божественным источником, не отдалились от тебя, а просто-напросто втянули тебя в свой мир — точно так же, как в физическом измерении поступают разные сумасшедшие политические, культовые и другие группы, если ты проявил неразборчивость.

Уил помолчал, размышляя, потом продолжал.

— Всё это — как бы, углубление в Десятое откровение, потому, нам и дано это видеть. По мере того, как контакты между обоими измерениями будут расширяться, у нас будет всё больше встреч с душами в Афтерлайфе.

Эта часть Откровения подсказывает, что следует делать различие между душами, которые пробудились и проникнуты духом любви, и теми, которыми владеет страх и какая-то навязчивая идея.

Однако, мы не должны списывать их со счетов, видя в них демонов или дьяволов. Это души, находящиеся в процессе роста, — точно так же, как и мы.

Знаешь, ведь многие из Тех, кто сейчас в земном измерении не может отыскать выхода из каких-то сложных коллизий, — это те самые души, чьи Видения рождения были исполнены наибольшего оптимизма.

Я покачал головой, не вполне понимая.

— Потому-то, — продолжал Уил, — они и выбирают для своего рождения тяжёлые, напряжённые ситуации, требующие каких-то из ряда вон выходящих нейтрализующих мер.

— Ты имеешь в виду неблагополучные семьи?

— Да. Неудержимое стремление контролировать ситуацию, проявляется ли оно в форме диких выходок или различных нездоровых склонностей, порождается такой обстановкой, в которой человек является жертвой насилия, принуждения и т. п. и где уровень страха настолько высок, что тот же самый гнев, ярость, извращенные эмоции возрождаются снова и снова, поколение за поколением.

Индивидуумы, рождающиеся в таких ситуациях, делают этот выбор преднамеренно, так сказать, находясь в здравом уме.

Эта идея показалась мне абсурдной.

— С какой стати кому-то может захотеться родиться в таких условиях?

— Потому что они были уверены, что им хватит сил вырваться из этого порочного круга, исцелить семейную систему, в которую им предстоит войти.

Они верили, что сумеют пробудиться и, оказавшись в этом кошмаре, постепенно, победить злобу и страх и что всё это явится подготовкой к выполнению миссии — помогать другим выходить из подобных ситуаций.

Даже если они идут путём насилия, нам следует видеть в них людей, потенциально способных освободиться.

— Значит, что касается преступлений и насилия, наиболее верной является идея либералов о том, что каждый может измениться и вернуться к нормальной жизни? А консервативный подход, выходит, и гроша ломаного не стоит?

Уил улыбнулся.

— Не совсем так. Либералы правы, считая, что люди, выросшие в обстановке насилия и подавления, являются продуктом своей среды. По мнению же консерваторов, перестать совершать преступления и сесть на общественное пособие, — это, всего лишь, вопрос сознательного выбора.

Однако, подход либералов — в достаточной степени поверхностен — вплоть до того, что они считают возможным изменить человека, просто поместив его в другие условия — скажем, обеспечив ему финансовую поддержку или образование.

Обычно программы помощи сводятся к тому, чтобы предлагать советы или материальную помощь.

Когда же речь идёт о серьёзных нарушителях законности и порядка, все попытки их реабилитации — это, в лучшем случае, поверхностные рекомендации, в худшем же — терпимость и выискивание смягчающих обстоятельств, а это, как раз, совершенно противопоказано, в подобных случаях.

Всякий раз, когда индивидуум, чрезмерно озабоченный проблемой собственного контроля надо всем, отделывается лёгким испугом, это способствует тому, что он и дальше ведёт себя также и укрепляет представление, что всё это не так уж и серьёзно, а значит, создаёт обстоятельства, прямо-таки, гарантирующие, что это произойдёт снова.

— А что же тогда делать? — спросил я.

Уил едва не задрожал от волнения:

— Мы можем научиться осуществлять духовное вмешательство! А это означает помочь сделать весь процесс сознательным — точно то же самое делают вот эти души по отношению к тем; которые находятся в плену иллюзий.

Некоторое время он смотрел на души, кольцом окружавшие нас, потом перевёл взгляд на меня и покачал головой:

— Я способен получить от этих душ всю информацию, которую только что передал тебе, но пока ещё не могу ясно воспринять Видение мира. Мы ещё не научились набирать достаточно энергии.

Я сосредоточился на окружавших нас душах, однако, не смог получить никакой другой информации, кроме переданной мне Уилом.

Сонмы душ явно обладали гораздо большим знанием и проецировали его на мысленные построения, порождённые страхом, но, как и Уил, я не сумел понять больше ничего.

— По крайней мере, мы узнали ещё кое-что из Десятого откровения, — сказал Уил. — Теперь мы знаем, что, каким бы нежелательным ни было поведение других, нам следует помнить, что они, всего лишь, души, пытающиеся пробудиться, как и мы.

И тут меня, словно бы, швырнуло назад звуковым ударом; в голове бешено заметались все цвета радуги.

Рванувшись, Уил успел, в последний момент, поймать меня, подзарядить своей энергией и удержать. Меня тряхнуло как будто электрическим током, потом всё прошло.

— Оци там снова взялись за своё, — сказал Уил. Справившись с головокружением, я взглянул на него:

— Это значит, что, возможно, Кэртис попытается силой остановить их. Он убеждён, что других способов нет.

Едва произнеся эти слова, я отчетливо увидел мысленным взором Феймэна — человека, который, по мнению Дэвида Одинокого Орла, имел какое-то отношение к этому эксперименту.

Он стоял где-то на высоте, осматривая долину. Глянув на Уила, я понял, что и он видит то же самое. Он кивнул в знак подтверждения, и мы тут же начали двигаться.