Чтение онлайн

– Ну?

– Вера Федотовна?

– Нет ее. Все, уехала.

– То есть комнату вы не сдаете? Хотя бы на пару дней?

– Ты что, глухая? – женщина захлопнула дверь.

Катя вышла во двор и, сев на скамейку, подставила лицо солнцу. Так сложно было найти подходящий вариант: и чтоб недорого, и чтоб подождали до ее приезда. Вот она, ошибка в расчетах. Человеческий фактор. Но даже такую вероятность Катя предусмотрела: записала в блокнот контакты агентств недвижимости. Нашла ближайший адрес, набрала номер.

Она не сразу решилась поставить подпись. Сумма, указанная в договоре, была катастрофически велика.

– Дороговато за три адреса.

Девушка, на вид ее ровесница, хлопнула кукольными ресницами.

– Не я расценки придумываю.

– Какие гарантии, что комнаты не займут до моего приезда?

– А вы сами позвоните, договоритесь. Рекомендую вот этот вариант, – девушка ткнула пальцем в договор. – Только что в базе появился. Квартирка в центре. Хозяйка все время в разъездах. И недорого – как вы просили. Набрать номер?

Женщина с голосом оператора справочной службы великодушно согласилась дождаться квартирантку.

Но дверь открыл мужчина кавказской наружности, одетый в заношенный спортивный костюм. Из растянутого выреза майки торчали седые волоски. Он не давал объявления о сдаче комнаты. Впрочем, она все равно может зайти.

Катя бросилась вниз по лестнице. Сумка, за день оттянувшая плечо, в те секунды казалась невесомой.

Оставалось еще два телефонных номера. Один бесконечно долго сверлил душу длинными гудками. По второму сработал автоответчик. Крепко сжимая переносицу, чтобы не расплакаться, Катя перечитала договор. Агентство лишь предоставляло адреса, никакой ответственности.

Обманули!

Дурочка…

Провинциалка…

Вернулась на вокзал. Купила в кафе чай в пластиковом стаканчике и долго цедила его за стойкой у окна. За стеклом, подрагивая, словно репетируя, зажигались фонари. Из-за угла, позвякивая, то и дело выползали трамвайчики. Катя провожала их взглядом, потом снова и снова обновляла страницу в браузере телефона.

…Сдам квартиру, квартира на сутки, комната дорого…

Она сделала пару безрезультатных звонков.

Снова и снова…

А затем появилось оно. Как чудо. Когда уже не было никакой надежды.

«Комната на месяц, срочно, предоплата. Окно с видом на парк».

Катя набирала телефонный номер и улыбалась.

Окно с видом на парк…

Помедлив, Катя убрала ладони от ушей. Музыка не то чтобы стихла, но, по крайней мере, уже не сбивала дыхание. Соседи перестали молотить по батарее.

Ладно, быстро привести себя в порядок – и на улицу.

Перекинув полотенце через плечо, она выскользнула в полумрак коридора и налетела на хозяина квартиры. Опустила взгляд – и тотчас же пожалела об этом. Выдохнула «простите!», уже захлопывая дверь своей комнаты. Прижалась к ней спиной.

Боже…

Взглядом отыскала стул, которым на ночь подпирала ручку. Далеко, не дотянуться. Только, если отойти от двери. А этого она не сделает ни за что.

Как стыдно-то!

Она так и стояла, пока через четверть часа не хлопнула входная дверь. Подождав на всякий случай, Катя на цыпочках вышла в коридор. Мужчины не было дома, она знала это, не заглядывая в чужую спальню. Просто на душе стало спокойно. Теперь даже дышалось по-другому: легче, свободнее, и звуки чужого дома стали казаться мягкими и вкрадчивыми, почти родными.

Пока переодевалась и чистила зубы, проснулся голод. Катя доела соленые орешки – нашла полупустой пакетик на дне сумки. Голод лишь стал сильнее. Она открыла крышку мусорного ведра, чтобы выбросить скорлупу, и застыла. Сверху, сияя желтой кожурой, лежал недоеденный банан.

Выходя из квартиры, Катя все еще ненавидела себя за те секунды, которые прошли, прежде чем она отпустила педаль мусорного ведра. И за то, что незаметно для себя облизала губы.

Немного «Марсов», чтобы проснуться.

Не вставая с кровати, Ян нажал на пульте play и поставил звук на максимум. Музыка взорвала воздух, разложила тело на молекулы.

Этот рев перерождал душу, вытеснял из нее все лишнее. Точнее, вообще все. И оставлял пустоту такую же оглушительную, как музыка снаружи. Сегодня это было необходимо. Чтобы даже воспоминаний не осталось о том, чужом, человеке в казино, который этой ночью смотрел на него в зеркале. Чтобы пальцы перестали ощущать теплую шершавость купюры, выуженной Мадлен из декольте. Купюру, до которой он даже не дотронулся.

«Марсы» всегда помогали. Лекарство от душевного похмелья.

Ян уменьшил звук и пошел в ванную. О том, что в соседней комнате поселилась квартирантка, он вспомнил только в коридоре, когда едва не смел ее с дороги. Похоже, едва знакомый обнаженный мужчина не был частью ее обычного утра.

– Простите… – пролепетала она и скрылась в своей комнате.

Бедняжка. У девушки, которую смущает даже общение на «ты», день явно не задался. Впрочем, жалость быстро сменило раздражение. Деньги за аренду комнаты уже сыграли свою роль, а пугливая незнакомка задержится у него на четыре недели. Хотя… еще пара таких столкновений в коридоре, и она сбежит сама.

Холодный душ, большая чашка кофе – и на улицу. Дневное веселье отличается от ночного, и в нем есть своя прелесть.

Катя села у окна. В том, как трамвай, постукивая, покачиваясь, скользил по рельсам, было что-то ненастоящее, что-то из детства, из сказок. Толпа на остановке – сплошное месиво из курток, зонтов и капюшонов – поглощала ее, давила и норовила выбросить на проезжую часть. А здесь, в полупустом вагоне, было спокойно.

Трамвай подвез до высотки, словно состоящей из зеркальных окон, в которых отражались взбитые в пену сизые облака. В этой стеклянной башне Катю ждали на собеседование – одно из шести, предстоящих в ближайшее время. На зарплату, обещанную здесь, можно было не только выжить, но и помочь родителям с кредитом на холодильник.

Поднимаясь на крыльцо, Катя увидела, как по ступенькам сбегал хозяин ее съемной комнаты. Замерла от неожиданности. Окликнуть? Поздороваться? Арендодатель прошел мимо, не обратив на нее внимания.

– Сдачи не надо.

Ян вышел из такси и поднял голову, проверяя, горит ли свет на седьмом этаже. Подумать только, не повернись удача к нему лицом, он мог бы и сам сидеть в том кабинете. Или стоять у окна, выглядывая в щель жалюзи мужчину, прикурившего сигарету прямо перед табличкой «Не курить!»