Чтение онлайн

– Прошу прощения, - говорю я, наклоняюсь и вытираю штанину, а затем его туфли.

– Нужно смотреть, куда идешь, - кричит он.

– Мне очень жаль, - говорю снова, просто желая успокоить его, чтобы он ушел и не устраивал сцен.

– Ты делаешь только хуже, - рычит он.
– Остановись!

– Немного осталось на штанине, сэр. И ваша обувь полностью чиста.

– У меня сегодня очень важная встреча. Я не могу пойти на нее в брюках с яйцом.

По какой-то причине то, как он говорит “брюки с яйцом”, кажется мне смешным, и я пытаюсь сдержать хихиканье.

– Нет, абсолютно нет. Мне так жаль.

– Я отправлю эти брюки в химчистку до обеда.

– Что? – спрашиваю я, не понимая, почему он говорит мне это.

– Ты слышала меня. Химчистка. До обеда. Или ты недостаточно компетентна, чтобы понять?
– насмехается он, наклонившись ближе к моему лицу.

– Я… - начинаю я, но замолкаю, когда чувствую, как кто-то тянет меня с пола. Я думаю, что это Мак или ЛуЭнн пришли мне на помощь, но когда я смотрю через плечо, парень с десятого столика таращится на меня. Он выглядит сердитым, и я предполагаю, что это из-за меня. Похоже, я сегодня во всем виновата.

– Слушай, мудак, - огрызается он на парня в костюме-тройке.
– Она извинилась. Это был несчастный случай. Тебе нужно успокоиться.

– Отправьте штаны. Я отнесу их в химчистку для вас, - бормочу я мужчине, желая закончить эту ситуацию. Я ненавижу скандалы и ненавижу быть в центре внимания. А сейчас весь ресторан смотрит на меня и двух мужчин, которые выглядят, как будто готовы подраться из-за упавшего яйца.

Яйцо-парень отпихивает меня в сторону, и я упираюсь в твердую грудь Пирог-парня. Защитные руки обнимают мои плечи, притягивая ближе к себе, и я думаю, что слышу рычание глубоко в его груди. Я не знаю, что сказать или сделать, поэтому отстраняюсь и нагибаюсь, чтобы продолжить убирать пол. Я стараюсь игнорировать сумасшедшего, топающего к двери, и близость мужчины, стоящего позади меня. ЛуЭнн приходит со шваброй и ворчит под нос про пафосных придурков, пока помогает мне наводить порядок.

Через минуту или около того я, наконец, вижу, что дорогая обувь Пирог-парня покидает мое периферийное зрение. Хотела бы я каким-то образом отплатить ему за то, что заступился за меня. Я хочу хотя бы поблагодарить его, но, оглядываясь на его стол, а затем на дверь, я вижу, что он ушел.

Сегодня у меня еще куча работы.

Когда возвращаюсь к уборке столов, я замечаю, что из-под его тарелки торчат деньги... его очень пустой тарелки. Я вытаскиваю их и почти проглатываю язык, когда понимаю, что это стодолларовая купюра.

Когда пик завтраков спадает, мы с ЛуЭнн стоим на кухне.

– В конверте на стойке регистрации лежит большая сумма денег. Они принадлежат Пирог-парню.

– Кому?
– спрашивает ЛуЭнн, оторвавшись от кроссворда.

– Парню, который заказывает пирог на завтрак.

– Ты испортила его завтрак?

– Нет. На самом деле, я думала, что он ушел без оплаты, и это было прекрасно, потому что я задолжала ему, но потом я нашла стодолларовую банкноту под его тарелкой.

– Девочка, ты должна взять эти деньги и поблагодарить его в следующий раз, когда увидишь.

Я шлепаю ее полотенцем, которым вытираю блюдо.

– Я не могу.

– Конечно, ты можешь. Это легко. И сейчас позволь мне показать тебе, - она встает и подходит к кассе, вытаскивая конверт и деньги.
– Ты просто делаешь это, - она берет деньги, складывает их и засовывает в лифчик.

– ЛуЭнн!

Ее смех заразителен, так что мы обе смеемся, когда дверь распахивается. Очень чопорная леди с тугим пучком на голове и в еще более тугой юбке-карандаш заходит с переносным чехлом для одежды. Она подходит к нам и перекидывает чехол через прилавок.

– Брюки должны быть у мистера Лукаса не позже полудня.

Я смотрю на нее в оцепенении.

– Он серьезно? – спрашиваю я удаляющуюся фигуру, но она не поворачивается.
– Он серьезно, - говорю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на ЛуЭнн, которая стоит рядом со мной, уперев руки в бока, и ее ноздри раздуваются.

– Я хочу сделать больше, чем размазать яйцо по его ноге, - иронизирует она.
– Вот мудак.

Я вздыхаю и беру переноску.

– Я даже не знаю, где сделать нечто подобное. Тем более к полудню, - мой голос становится громче.
– Никто не почистит их к полудню.

 - Пошли, - говорит она, взяв сумку.
– Мы позвоним Глен и посмотрим, даст ли она нам скидку и срочную доставку.

Она поднимает трубку и набирает номер.

– Я не позволю закусочной платить за это. Это была моя ошибка. Я столкнулась с ним.

– Нет, он налетел на тебя.

– Без разницы. Это не имеет значения. Я просто почищу дебильные штаны и покончим с этим.

– В следующий раз это может быть хороший горячий кофе на его члене, - бубнит она, пока ждет ответа Глен.

Я не могу не рассмеяться. В противном случае я начну плакать. Но никаких слез в закусочной. Нет ничего, что Мак ненавидит больше, чем слезы.

~

– Что это?
– спрашивает он, глядя на конверт, а затем обратно на меня.

– Это ваша сдача с понедельника.

– Я оставил это для тебя.

Я качаю головой.

– Нет, я не могу принять их.

– Ты можешь. Я дал их тебе.

– Я не могу взять девяносто пять долларов чаевых за кусок пирога и чашку кофе.

– Это лучший кусок пирога, который я когда-либо ел.

– И все же.

– Это было не только за пирог и кофе. Я хотел помочь с оплатой счета от придурка, который заставил тебя уронить поднос.

– Это была моя вина.

– Нет, это не так.

Я вцепляюсь в край стола и разочарованно вздыхаю, потому что он смешон. Я никоим образом не могу принять девяносто пять долларов чаевых. Независимо от счета из химчистки. Несмотря на то, что это небольшая химчистка, срочное обслуживание влетело мне в копеечку. Копеечку, которой у меня не было.

– Возьми его, - требует он, двигая конверт через стол, пока не касается моей руки.

– Я не могу.

– Есть ли ограничение на то, сколько чаевых можно оставить?
– он оглядывается по сторонам, как будто там может висеть табличка или объявление, где это отмечено.

– Нет, но...

– Никаких но. Теперь, я бы хотел еще один кусочек пирога. Что у вас сегодня?

– Сегодня я испекла вишневый и яблочно-карамельный, - бурчу я, понимая, что не выиграю этот спор.

– Подожди. Ты испекла?