Чтение онлайн

– Почему нет? Что с тобой, ЛуЭнн?
– я оборачиваюсь и внимательно разглядываю ее.
– Может быть, это ты больна.

– Вот, - говорит она, шагая вперед и запихивая что-то в передний карман фартука.
– Не смотри на меня так. И не задавай мне вопросов. Если хочешь знать, откуда это, спроси у Нейтана.

– У кого?

– Пирог-парень, - говорит она в отчаянии, указывая рукой на дверь.

– Почему?
– я так запуталась. Может быть, это Судафед [2] , который она дала мне раньше, но ощущения в моей голове странные, и это не имеет никакого смысла.

– Его указания ясны. Ты идешь домой и отдыхаешь, пока не почувствуешь себя лучше.

– Он не босс, и мне нужно работать. У меня срок аренды в выходные, а еще двести не хватает.

– Этого должно хватить, - говорит она, показывая на карман моего фартука.

– Что?
– спрашиваю я еще раз, начиная звучать как заезженная пластинка. Я достаю то, что она положила туда.

Деньги.

Сложенные деньги.

Когда я разворачиваю купюры, одна падает на пол. Это стодолларовая бумажка, как и та, что все еще в моей руке.

– Почему? – спрашиваю я, глядя на нее.

Она фыркает и закатывает глаза, бормоча себе под нос.

– Слушай, когда я подошла, чтобы принять его заказ, он сказал, что ты слишком больна, чтобы быть на работе, с чем я согласилась. Затем он спросил меня, почему ты здесь, и я ответила, что такие люди, как мы, работают даже тогда, когда нам этого не хочется. Это, казалось, разозлило его, поэтому он достал свой кошелек и выложил их, сказав, чтобы я отдала их тебе.

– Я не могу принять их. Ты знаешь это. Я просто... я не могу.

ЛуЭнн глубоко вздыхает и облокачивается на прилавок.

– Слушай, дорогая. Я знала, что ты не захочешь их принять. И сказала ему об этом. Но ты должна.

Я смотрю на деньги, а потом на нее, мое тело прогибается от крайнего истощения, которое я чувствую со вчерашнего дня.

– Может быть, я смогу возместить ему или что-то?
– я смотрю на деньги и раздумываю над тем, чтобы принять его предложение.

– Я почти уверена, что он не позволит.

– Зачем он сделал это для меня?

– Некоторые люди на самом деле просто милые, - она улыбается, качая головой.
– Но если ты спросишь меня, я думаю, ему нравится больше, чем пироги, которые ты печешь, и он действительно беспокоится о тебе.

Мои щеки опаляет жаром, и это не от лихорадки.

– Нет, - говорю я, качая головой в недоумении. – Такого не может быть. Он...

– Ага-ага. Он великолепен, богат, успешен. Ты уже говорила мне. Но он, очевидно, достаточно думает о тебе, чтобы оплатить выходной день. Поэтому ты должна принять деньги. Если ты считаешь, что должна отплатить ему, значит, найди способ сделать это, - она подмигивает мне, когда я смотрю на нее, и мое лицо нагревается еще больше.

– ЛуЭнн! – восклицаю я, готовая бежать обратно в зал и бросить в него деньги.
– Я не такая. Я не занимаюсь такими вещами…

– Кади, - она хватает меня за плечи, заставляя успокоиться, - я не говорю, что ты должна спать с парнем.
– Она смеется, закатывая глаза.
– Я предлагаю просто испечь ему пирог или еще что-нибудь. Я сомневаюсь, что он что-то ожидает взамен.

Я прикусываю губу, не в состоянии очистить свою голову достаточно, чтобы мыслить здраво.

– Я хорошо разбираюсь в людях, - она все еще держит меня за плечи.
– И я не получаю никаких странных вибраций от него. Я думаю, что он искренне беспокоится о тебе. Позволь кому-то позаботиться о тебе для разнообразия.

– Господь знает, что никто здесь не будет добр ко мне, - говорю я ей с сарказмом.

– Я планирую удвоить твою работу, когда ты почувствуешь себя лучше.

– Я не ожидала бы ничего меньше.

– Теперь убирайся отсюда. Иди домой и ложись спать. Я зайду вечером и проверю тебя.

Без моего согласия мое тело с удовольствием откликается на ее требование, полностью предав мою решимость. Я смотрю на деньги, скомканные в руке, и просто решаю принять их. На данный момент.

По пути домой смотрю на блестящие здания и задаюсь вопросом, в каком из них работает Нейтан.

Чем он занимается? Я даже не знаю его фамилию. Как я должна его отблагодарить? Что он ждет от меня?

Моя голова начинает кружиться от всех вопросов вкупе со странной ситуацией, в которой я оказалась. После того, как я поднимаюсь по лестнице в свою квартиру, пыхтя и задыхаясь от усталости, я практически падаю в кровать полностью одетая.

Стук в дверь пробуждает меня из мертвого сна. Заставляя глаза открыться, я понимаю, что уже темно, и я, должно быть, проспала весь день. Я смотрю вниз и вижу, что я все еще в униформе и обуви. Раздевание было наименьшей из моих проблем, когда я добралась до квартиры. Не растянуться на полу было гораздо важнее.

Я стону от боли в голове, когда стук продолжается. Через несколько секунд, зная, кто это не уходит, я поднимаюсь. Шаркая к двери, я вынуждена ловить себя на стене... а потом в дверной коробке, прежде чем, наконец, добираюсь до финиша.

– Я как раз собиралась звонить твоему управляющему, - говорит ЛуЭнн, когда я открываю дверь. Ее лицо обеспокоенное, а в голосе слышится паника. В одной руке она держит коричневый бумажный пакет, а другую протягивает, чтобы потрогать мой лоб. Что-то, что делает обычно мама. Я думаю, что во всех смыслах ЛуЭнн самый близкий для меня человек.

– Ты горячая, - говорит она, протискиваясь мимо меня, чтобы попасть внутрь.
– Почему бы тебе не пойти принять душ? А я сделаю тебе суп и чай.

Я стою и смотрю на нее, гадая, что бы я делала без нее. Большую часть времени мы обмениваемся только саркастическими замечаниями и ворчанием о клиентах. Иногда она спрашивает о моей жизни, не то чтобы моя сильно отличается от ее. Она - это я через пятнадцать лет... или я - это она пятнадцать лет назад... в зависимости от того, как вы захотите на это взглянуть. В принципе, мы с ней похожи, поэтому не так много можно сказать.

– Что ты стоишь?
– спрашивает она, проходя в мою маленькую кухню, и ищет кастрюлю.

– Она под раковиной. У меня только одна, - я указываю на то место, где висит полотенце.
– А ты умеешь готовить суп?

– Не умничай.

– Я просто не хочу, чтобы ты сожгла мою квартиру, пока я в душе.

– Я смотрю, ты не так больна, как притворяешься, - я фальшиво кашляю и даже обманчиво ей улыбаюсь, прежде чем отправиться в ванную и снять свою одежду.

Я не могу вспомнить, когда последний раз кто-то кроме меня был в моей квартире. Я уже начала думать, что не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то был добр ко мне, но это было бы ложью. Нейтан был добр ко мне. Он был добр в тот день, когда заступился за меня перед придурком, и он был милым сегодня, когда убедил ЛуЭнн отправить меня домой. Как правило, хорошие люди вызывают у меня подозрение, но с ним я не знаю, что и думать. Так что вместо этого я лезу в душ и смываю день и, надеюсь, эту болезнь.