Чтение онлайн

— Пейте! — шепнула Симона Хинч. — Это клерен! [7]

— Но…

— Пейте — иначе он рассердится!

Малько взял бутылку, сделал глоток и пролил немного рома себе на рубашку. Крепкий и терпкий напиток обжег ему горло. Пение и танцы возобновились. Хумган удовлетворенно забрал бутылку и медленно отошел к стулу, на который в начале обряда поставили зажженную свечу. Откуда-то появился человек с холщовым мешком в руке. Достав из него пригоршню серого порошка, он принялся сыпать его тонкой струйкой на пол, образуя сложные фигуры.

— Что он делает? — спросил Малько.

Симоне было явно не по себе. Вероятно, несмотря на свой современный вид и европейские блузку и брюки, она принимала религию вуду всерьез.

— Он рисует «вевё» — магические знаки вуду — кукурузной мукой, — объяснила она. — С их помощью вызывают богов.

Малько вздохнул.

— А где же посланец от нашего человека?

Симона невозмутимо ответила;

— Он здесь.

— Где?

Малько оглядел комнату. В ее глубине на перекладинах лестницы, которая вела на чердак, сидели несколько негров. Остальные зрители стояли. Их было около тридцати — тех, кого пропустил стоявший в дверях помощник хумгана, руководствовавшийся только ему известными критериями отбора.

Так кто же из них был посланец Жакмеля? Может быть, один из обнаженных по пояс барабанщиков, задающих ритм танцу хумси?

Симона озабоченно посмотрела на него и прошептала:

— Не ищите его глазами! В комнате наверняка есть пара макутов. Я попросила Захарию показать мне этого Финьоле. Он стоит рядом с барабанщиками — в клетчатой рубашке.

Малько посмотрел в указанном направлении и увидел очень худого негра с прямыми волосами и крючковатым носом, жадно глядящего на мясистые ягодицы одной из хумси.

— Так чего же мы ждем? — спросил Малько, которому изрядно надоела вся эта канитель.

До сих пор все прошло гладко: масонский храм он нашел без труда. Из-за разразившейся грозы улицы были безлюдными. Как только Малько с Симоной подъехали к нужному дому, появился сухощавый хумган Захария. Обменявшись несколькими фразами по-креольски с Симоной, он повел их по темному проходу между домами. Недовольства по поводу приезда молодой женщины он не выразил.

Церемония длилась уже около двух часов, не отличаясь разнообразием. Малько было ужасно жарко. От хумси, которые продолжали под руководством хумгана свои экзотические танцы и пение, исходил резкий запах пота. Каждые четверть часа они делали паузу, болтали друг с другом и пили кофе. Через определенные промежутки времени хумган подходил с бутылкой рома к очередному зрителю, который в экстазе отпивал из нее глоток. Происходящее больше напоминало невинный сельский праздник, чем магические действия. Тем не менее, в отличие от тех представлений, которые устраивались на улице Карфур, все это предназначалось не для туристов. Как объяснила Симона, здесь происходило освящение дома.

Малько ерзал на стуле. Пути ЦРУ были неисповедимы. Что сказали бы американские налогоплательщики, если бы увидели агента этого ведомства в гаитянской хижине на обряде вуду!

Симона, похоже, не разделяла его нетерпения. Почти не шевеля губами, она произнесла:

— Главное — не торопитесь! Когда церемония окончится, мы пойдем за Финьоле. Он приведет нас к людям Жакмеля, которые завяжут нам глаза и доставят к нему. И не забудьте: Жакмеля ищут все тонтон-макуты Порт-о-Пренса!

Малько посмотрел на Финьоле. Их взгляды встретились. Тот едва заметно подмигнул. Сердце у Малько забилось быстрее: через несколько часов первый этап его миссии будет завершен. Он пощупал свой ультраплоский пистолет на животе под рубашкой. Вступив в заговор с государственным преступником с целью свержения законного правительства, рассчитывать на пощаду в случае провала не приходилось… Он подумал об Александре и о добропорядочных обитателях своего Литцена. Хорошо, что они не видят его в убогой хижине среди всей этой публики! Он снова взглянул на посланца Жакмеля. Тот по-прежнему пялился на хумси, которые теперь танцевали отрешенно, с остановившимся взглядом. Время от времени они резко дергали бедрами и одна из них запевала какое-то заклинание, которое под ускоряющийся бой барабанов подхватывали остальные.

— И долго еще это будет продолжаться? — спросил Малько.

На лице Симоны отразилось беспокойство.

— До тех пор, пока боги не ответят. В два, а может быть, и в три часа ночи…

Ну и ну…

Заклинания хумси вдруг стали более пронзительными, и они сильно затопали босыми ногами по глинобитному полу. Некоторые из них стали размахивать пальмовыми листьями, а потом рвать их на мелкие кусочки. Отставив свою бутылку, толстый хумган подошел к стулу, на котором горела свеча, набросил сверху простыню и, комично тряся складками жира, пустился в круговой танец, по очереди отталкивая хумси на зрителей своим огромным животом. Одна из них почти упала на Финьоле, который воспользовался этим, чтобы ее пощупать, хотя происходящее и не навевало эротических мыслей.

Малько еще раз оглядел присутствующих. Как узнать, кто из них тонтон-макут? Все они завороженно следили за действиями хумгана, и все были похожи друг на друга: бедно одетые, с грубыми лицами… Потенциально каждый из них был опасен.

Рукоятка пистолета сильно давила ему на живот, затрудняя дыхание… Вдруг Симона слегка ущипнула его за бедро и прошептала:

— Посмотрите туда!

Он повернул голову: весь проем двери занимала огромная, важная негритянка с тройным подбородком. На голове у нее была нахлобучена украшенная цветами и закрепленная длиннющей шпилькой соломенная шляпа. Захария подбежал к этой странной особе и поцеловал ей руку.

— Это мамбо — жрица вуду, — сказала Симона. — Ее зовут Матильда. Она пользуется большим влиянием. Говорят, Франсуа Дювалье не раз тайком приглашал ее во Дворец и просил приготовить «уенгу» для защиты от врагов.

Политика всегда неразрывно связана с магией.

Матильда величественно прошла через комнату и села на скамью. Малько поискал глазами Финьоле: тот стоял на месте. Был уже час ночи.

Две хумси с кадильницами в руках подошли к накрытому простыней стулу. По знаку толстого хумгана и под заклинания своих подруг они подняли кадильницы и помахали ими, как в церкви. Потом сняли со стула простыню и задули свечу. Наступил маленький перерыв. Несколько хумси сели на корточки у ног мамбо.

Малько весь взмок, и рубашка у него приклеилась к телу. Он посмотрел на Симону: она доставала из сумки пачку сигарет. Хумси пили и курили. Выбившийся из сил толстый хумган рухнул на скамью и приложился к своей бутылке. Зрители стоически ждали продолжения, не двигаясь с места. Одна из хумси подметала центр комнаты…

— Сейчас начнется настоящая церемония, — сказала Симона. — Станут вызывать одного из богов вуду. Знаете, иногда это поразительное зрелище!

— А какого именно бога?

— Это решает мамбо — в зависимости от своего настроения.

В комнате наступила мертвая тишина. Зрители оцепенели. Синкопированно забили барабаны. Стоящие перед Малько хумси внезапно издали дикий вопль. Барабанный бой усилился. Нарисованный на полу посреди комнаты магический круг оставался пустым.

— Да что все это… — начал было Малько.

В центр магического круга выпрыгнул обнаженный по пояс негр в юбке и в завязанном на голове белом платке. Обеими руками он сжимал мачете с длинным широким клинком, которым можно было отрубить голову быку. Покачиваясь, он медленно прошел перед стоящими в первом ряду зрителями, задевая некоторых из них плечом. Клинок мачете блеснул в нескольких сантиметрах от лица Малько, который успел заметить, что зрачки у этого нового участника представления расширены, как у наркомана. Толстый хумган поставил свою бутылку, вскочил на ноги, поднял руки и выкрикнул по-креольски какое-то заклинание, тотчас же хором подхваченное хумси. Грохот барабанов стал оглушительным.

— Это Огум-Ферай! — Симона почти касалась губами уха Малько.

Услышав такое забавное имя, он с трудом сдержал улыбку [8] .

— А кто это?

Симона очень серьезно ответила:

— Бог войны. Если этот человек хороший медиум, бог войдет в него.

— И что тогда случится?

— Никто не знает. Обычно люди, в которых он входит, впадают в транс и теряют сознание.

Финьоле тем временем встал в первом ряду. Медиум, поддерживаемый обоими хумганами, продолжал двигаться по кругу. Глаза у него блуждали. Хумси неистово плясали, периодически испуская резкие крики. Их стройные темные ноги мелькали все быстрей. Запах мускуса становился невыносимым. Малько вдруг почувствовал какой-то глухой, атавистический страх. В ярости на самого себя он попытался мысленно приказать своему сердцу биться медленнее. Неужели он начал верить в черную магию? Он — кавалер ордена «Святого Гроба Господня»!