Чтение онлайн

И это тоже ушло в прошлое. Я отошел от телефона к двери и заблокировал замок, после чего спокойно вышел и плотно закрыл за собой входную дверь, с силой подтянув ее через порог. Поднялся по дорожке, постоял под солнцем, глядя через дорогу на дом д-ра Элмора.

Никто не закричал, не выбежал из дверей. Никто не засвистел в полицейский свисток. Все было тихо, солнечно, спокойно. Абсолютно никаких причин для волнения. Это всего лишь Марлоу, нашедший очередной труп. У него уже стало неплохо получаться, его теперь так и называют: «Марлоу — в день по мертвецу». К нему приставили рефрижератор для новых находок в ходе расследования.

Приятный парень в своем неповторимом роде.

Я вернулся к перекрестку, сел в машину, дал задний ход и уехал прочь оттуда.

Бой «Атлетического клуба» вернулся через три минуты и кивком пригласил меня следовать за ним. Мы поднялись лифтом на четвертый этаж, свернули за угол, и он указал мне на полуоткрытую дверь:

— Вдоль стены налево, сэр. И пожалуйста, как можно тише. Некоторые из членов клуба спят.

Я вошел в библиотеку клуба: книги за стеклянными дверцами, журналы на длинном столе в центре, подсвеченный портрет основателя клуба. Но подлинным ее предназначением, похоже, являлся сон. Выступающие вперед книжные шкафы разрезали помещение на множество небольших альковов, а в них стояли высокие кожаные кресла невероятных размеров и мягкости. Во многих креслах мирно дремали ветераны клуба с лицами, фиолетовыми от высокого давления; носы, оседланные очками, издавали заливистый страдальческий храп.

Перешагивая через ноги, я стал пробираться вдоль стены налево. Дерек Кингсли ждал меня в самом последнем алькове в дальнем конце библиотеки. Там стояли рядом два кресла, глядевшие в угол. Над спинкой одного из них виднелась его большая темная голова. Я нырнул во второе и поздоровался коротким кивком.

— Говорите тише, — сказал он. — Сюда приходят подремать после ленча. Так в чем дело? Я нанимал вас, чтобы избежать неприятностей, а не для того, чтобы вы подбрасывали мне новые в придачу. Из-за вас у меня сорвалась важная деловая встреча.

— Я знаю, — сказал я и приблизил к нему свое лицо. От него приятно и ощутимо попахивало виски с содовой. — Она застрелила его.

Его брови подпрыгнули, лицо стало каменной маской. Он судорожно стиснул зубы. Затаив дыхание, он мял большой рукой свою коленку.

— Продолжайте, — сказал он безжизненным голосом.

Я оглянулся поверх спинки моего кресла. Ближайший старикан крепко спал, седая поросль в его ноздрях мерно ходила взад-вперед в ритме его дыхания.

— У Лейвери никто не отвечал на звонок. Дверь была приоткрыта. Но я заметил еще вчера, что ее заедает на пороге. Открываю. В комнате темно, на столе два бокала после выпивки. В доме очень тихо. Через минуту поднимается по лестнице стройная темноволосая женщина, в руке пистолет, завернутый в перчатку, говорит, нашла его на лестнице. Говорит, что она владелица дома, миссис Фоллбрук, пришла получить квартирную плату, он ей задолжал за три месяца. Воспользовалась своим ключом, чтобы войти. Я так понимаю, она не упустила случай, чтобы пошпионить и посмотреть, цела ли мебель. Беру у нее пистолет и вижу, что из него недавно стреляли, но ей ничего не говорю. Она говорит, Лейвери нет дома. Чтобы от нее избавиться, я ее подзавел, и она вылетела как ошпаренная. Возможно, она вызовет полицию, но более вероятно, что она уже поехала за город, погоняться за бабочками и забыть про эту историю — кроме квартирной платы, разумеется.

Я остановился. Кингсли сидел, повернувшись ко мне. Зубы сжаты с такой силой, что челюстные мышцы вздулись от напряжения. Глаза как у больного.

— Я спустился вниз. Кругом следы женщины, ночевавшей в доме: пижама, пудра, духи и так далее. Ванная заперта, но я ее открыл. Три гильзы на полу, две дырки в стене, одна в окне. Лейвери в душевой нише, голый, мертвый.

— Господи! — прошептал Кингсли. — Вы хотите сказать, он провел эту ночь с женщиной, а утром она застрелила его в ванной?

— Как вы думаете, что еще я пытаюсь вам рассказать?

— Говорите тише, — простонал он. — Не могу опомниться. Но почему в ванной комнате?

— Говорите тише, — сказал я. — Но почему бы и не в ванной комнате? Назовите мне другое место, где человека так легко застать врасплох.

— Откуда вы знаете, что его убила женщина? — спросил он. — Я хочу сказать, вы ведь не можете быть уверены?

— Конечно, — сказал я, — кто-нибудь мог использовать небольшой пистолет и небрежно расстрелять всю обойму, чтобы это выглядело как дамская работа. Ванная лежит ниже уровня улицы, окно выходит на безлюдное место, так что, я думаю, за пределами дома выстрелы было бы трудно расслышать. Его могла убить женщина, которая провела с ним ночь, — но ее вообще могло не быть, можно просто создать видимость. Например, вполне возможно, что его застрелили вы.

— С какой стати я стал бы стрелять в него? — он чуть не заблеял, изо всей силы тиская свои коленные чашечки. — Я цивилизованный человек.

Этот довод я не счел достойным обсуждения.

— У вашей жены есть пистолет?

Он повернул ко мне несчастное, осунувшееся лицо и неискренне возмутился:

— Господи, что это вам приходит в голову?

— Итак, есть или нет?

Давясь каждым словом, он произнес:

— Да, есть. Маленький автоматический пистолет.

— Вы купили его здесь?

— Я — я его вообще не покупал. Я его отнял у одного пьяного на вечеринке в Сан-Франциско пару лет тому назад. Он размахивал им и думал, что это очень забавно. Я так и не вернул его ему. — Он стиснул свой подбородок с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Наверное, он даже не помнит, как и когда с ним расстался, до того он был пьян.

— Получается что-то уж слишком удобно, — сказал я. — Вы бы смогли узнать свой пистолет?

Он напряженно задумался, выдвинув вперед челюсть и полузакрыв глаза. Я опять оглянулся поверх кресел. Один из ветеранов сонного царства разбудил сам себя взрывом храпа, который едва не выбросил его из кресла. Он откашлялся, почесал нос тонкой высохшей рукой и выковырял из жилетки золотые часы. Мрачно взглянул на циферблат, убрал часы и опять погрузился в сон.

Я достал пистолет и положил его на ладонь Кингсли. Тот уставился на него с жалким видом.

— Не знаю, — медленно сказал он. — Похож, но точно не скажу.

— У него сбоку серийный номер, — сказал я.

— Да кто же помнит серийные номера пистолетов?

— Очень рад, что вы не помните, — сказал я. — Меня бы это серьезно обеспокоило.

Его рука сомкнулась на пистолете и положила его рядом на кресло.

— Грязная крыса, — тихо сказал он. — Должно быть, он бросил ее.

— Странное дело, — сказал я. — Для вас этот мотив был неадекватным, потому что вы цивилизованный человек. Но для нее он оказался адекватным.

— Это не один и тот же мотив, — огрызнулся он. — Кроме того, женщины импульсивнее мужчин.

— Ну да, так же как кошки импульсивнее собак.

— Как это?

— Некоторые женщины импульсивнее некоторых мужчин. И не более того. Нам понадобится мотив получше, если вы хотите, чтобы это было делом рук вашей жены.

Он повернул голову ровно настолько, чтобы окинуть меня бесстрастным взглядом, в котором не было даже тени веселья. В уголках его рта сложились белые луночки.

— По-моему, вы выбрали не самую удачную цель для вашей иронии, — сказал он. — Нельзя допустить, чтобы этот пистолет попал в руки полиции. Кристэл брала на него разрешение, он зарегистрирован. Поэтому номер им известен, хотя сам я его не знаю. Нельзя отдавать им его.

— Но миссис Фоллбрук знает, что пистолет у меня.

Он упрямо замотал головой.

— И все равно давайте попытаемся. Да, я знаю, вы идете на риск. Я намерен компенсировать вам его. Если бы обстоятельства допускали возможность самоубийства, я сам предложил бы вернуть пистолет на место. Но то, что вы рассказали, эту возможность исключает.

— Конечно. Для этого ему нужно было бы трижды не попасть в самого себя. Но я не могу покрывать убийство, даже за десятидолларовую прибавку. Пистолет должен вернуться на место.