Чтение онлайн

— Фоллбрук? — Он не сразу сообразил, о ком идет речь. — Кто это еще?… Ах да, я чуть не забыл.

— Вот и забудьте совсем. Я почти уверен, что она к ним ни за что не обратится. Она не из тех, кто имеет дело с полицией по собственной воле.

— Понимаю, — сказал он.

— И заранее усвойте правильную линию поведения. Вам будут задавать вопросы до того, как вы узнаете, что Лейвери убит, до того, как я получу возможность связаться с вами — во всяком случае, так они должны считать. Смотрите, не попадите в ловушку, не проговоритесь. Если вы дадите маху, я уже ничего больше не смогу выяснить. Потому что я окажусь за решеткой.

— Но вы могли бы позвонить мне из дома Лейвери, прежде чем вызывать полицию, — рассудительно заметил он.

— Я знаю. Но тот факт, что я не сделал этого, зачтется в мою пользу. А они первым делом начнут проверять, были ли звонки. А если я позвоню вам откуда-нибудь еще, это все равно что признать, что я приходил сюда к вам.

— Понимаю, — сказал он.

Мы пожали друг другу руки и я ушел.

«Атлетический клуб» стоит на углу — через дорогу и в полутора кварталах от Трелор-билдинга. Я пересек улицу и направился к зданию. Вместо тротуара из резиновых брусков уже был уложен розовый бетон. Его обнесли заборчиком, оставив узкий проход в здание. Служащие, возвращающиеся с ленча, шли густым потоком.

Приемная компании «Гиллерлейн» выглядела еще пустыннее, чем вчера. Все та же пушистенькая маленькая блондиночка сидела упрятанная за коммутатором в углу. Она бойко улыбнулась мне, а я ответил салютом гангстера: прицелился в нее выпрямленным указательным пальцем, три нижних подогнул и энергично закивал вверх-вниз большим пальцем, подражая герою вестерна, молниеносно спускающему курок. Она искренне и беззвучно расхохоталась. Столько удовольствия ей не выпадало за всю неделю.

Я показал на пустующее рабочее место мисс Фромсетт, блондиночка кивнула, воткнула штеккер и что-то сказала. Дверь открылась, мисс Фромсетт элегантно проплыла к своему столу, уселась и одарила меня своим прохладным вопросительным взглядом.

— Да, мистер Марлоу? Боюсь, мистер Кингсли отсутствует.

— Я только что от него. Где бы нам поговорить?

— Поговорить?

— Мне нужно кое-что показать вам.

— Вот как? — Она задумчиво осмотрела меня. Наверное, немало мужчин пытались показать ей кое-что, включая коллекцию своих гравюр, в интимной домашней обстановке. При других обстоятельствах я бы, пожалуй, тоже попытал счастья.

— Дела, — сказал я. — Дела мистера Кингсли.

Она поднялась и открыла дверцу в ограждении:

— В таком случае мы можем пройти в его кабинет.

Мы вошли. Она придержала для меня дверь. Проходя мимо нее, я принюхался. Сандаловое дерево.

— «Королевский Гиллерлейн», шампанское среди духов?

Она еле заметно улыбнулась, придерживая дверь:

— При моем окладе?

— Я ничего не говорил о вашем окладе. Вы не похожи на девушку, которой приходится самой покупать себе духи.

— Да, это так, — сказала она. — И, если хотите знать, я терпеть не могу ходить надушенной в офисе. Это он меня заставляет.

Мы прошли по длинному, слабо освещенному кабинету, и она села в кресло в конце стола. Я сел там же, где и вчера. Мы посмотрели друг на друга. Сегодня она была в коричневом, со сборчатым жабо у горла. Она выглядела чуть теплее, но отнюдь не как пожар в прерии.

Я предложил ей одну из сигарет Кингсли. Она взяла, прикурила от его зажигалки, и откинулась на спинку кресла.

— Ке будем тратить время на вступительные экивоки, — сказал я. — Вы уже знаете, кто я такой и чем занимаюсь. Если вы не знали этого вчера утром, то только потому, что он любит изображать большого босса.

Она посмотрела на свою руку, лежащую на колене, потом подняла глаза и улыбнулась чуть ли не застенчиво.

— Он чудесный парень, — сказала она. — Несмотря на роль крутого дельца, в которой он любит выступать. В конечном счете он никого этим не обманывает, кроме самого себя. И если б вы только знали, сколько он натерпелся от этой потаскушки, — она взмахнула сигаретой, — ладно, не будем об этом. О чем вы хотели поговорить со мной?

— Кингсли сказал, что вы знали Элморов.

— Я знала миссис Элмор. То есть встречалась с ней несколько раз.

— Где?

— В доме одного приятеля. Почему вас это интересует?

— В доме Лейвери?

— Надеюсь, вы не собираетесь быть дерзким, мистер Марлоу?

— Не знаю, что вы понимаете под этим определением. Я собираюсь говорить о деле по-деловому, а не на языке международной дипломатии.

— Прекрасно. — Она слегка кивнула. — Да, в доме Криса Лейвери. Я там бывала — когда-то. Он устраивал коктейли.

— Значит, Лейвери знал Элморов — или миссис Элмор.

Она чуть порозовела.

— Да. Очень близко знал.

— А также массу других женщин — и тоже очень близко. В этом я не сомневаюсь. Миссис Кингсли тоже ее знала.

— Да, и лучше, чем я. Они звали друг друга по имени. Вы, я думаю, знаете, что миссис Элмор умерла. Она покончила с собой полтора года назад.

— Никаких подозрений не возникало?

Она вскинула брови, но выражение ее лица показалось мне искусственным, словно так полагалось — именно полагалось — реагировать на мой вопрос.

— У вас есть какие-то специфические причины задавать этот вопрос таким специфическим образом? Я имею в виду, это как-то связано с… с тем, чем вы занимаетесь?

— Сперва я так не думал. И сейчас не знаю, так ли это. Но вчера доктор Элмор вызвал полицейского только потому, что я смотрел на его дом, — после того, как по номеру моей машины выяснил, кто я такой. Полицейский держался со мной довольно-таки грубо, только потому, что я там оказался. Он не знал, зачем я туда приехал, а я не сказал ему, что наносил визит Лейвери. Но доктор Элмор должен был это знать. Он видел меня перед домом Лейвери. Почему он счел необходимым вызвать полицейского? И почему полицейскому вздумалось сказать мне, что последний умник, который попытался взять Элмора на крючок, отправился дробить щебенку на дорогах? И почему полицейский спросил, не наняли ли меня ее старики (полагаю, он имел в виду родителей миссис Элмор)? Если вы можете ответить на какой-нибудь из этих вопросов, я попытаюсь понять, мое ли это дело.

Обдумывая сказанное мною, она бросила на меня быстрый взгляд и тут же отвела глаза.

Я видела миссис Элмор только дважды, — медленно сказала она. — Но, думаю, могу ответить на ваши вопросы — на все. Последний раз я видела ее у Лейвери, как я уже сказала, и там была масса народа. Масса выпивки и громких разговоров. Женщины были без своих мужей, а мужчины без жен — если они у них были. Был там один человек, по фамилии Браунвелл, пьяный как сапожник. Я слышала, он сейчас на флоте. Он поддевал миссис Элмор по поводу врачебной практики ее мужа. Суть была, по-моему, в том, что он один из тех докторов, которые ночи напролет носятся с чемоданом, полным шприцев для внутривенного впрыскивания, и обслуживают постоянную местную клиентуру, чтобы по утрам им не мерещились розовые слоны и чертики по углам. Флоренс Элмор возразила, что ей наплевать, каким способом ее муж зарабатывает деньги, — главное, чтобы их было много и она могла их тратить. Она тоже была пьяна, но могу представить себе, что и в трезвом виде она не вызывала симпатий. Одна из этих сдобных размалеванных бабенок, которые смеются слишком громко и сидят раскорячкой, демонстрируя свои прелести. Очень светлая блондинка, румяная, с неприлично большими младенчески-голубыми глазами. Ну а Браунвелл сказал, что она может не беспокоиться, у ее мужа всегда будет отличный и легкий, хотя и сомнительный заработок. Максимум пятнадцать минут на посещение пациента на дому — и каждый раз от десяти до пятидесяти долларов в кармане. И только одна вещь его интригует, сказал Браунвелл: где это человек, будь он хоть трижды доктор, умудряется добыть такое количество наркотиков без соответствующих связей. Он спросил у миссис Элмор, часто ли у них обедают респектабельные гангстеры. Она выплеснула ему в лицо стакан со спиртным.