Чтение онлайн

— Хочешь отбить у меня подружку, а?

Дэвид очень развеселился.

— У тебя их столько, можешь одну и мне уступить.

— Так и у тебя же своя есть, старик, я думал, у вас дела идут на лад.

«Идут на лад». Слова-то какие противные. Ни с того ни с сего у меня вдруг стало челюсти сводить от скуки… Передо мной встало наше будущее. Ходим с Гер-мией по театрам на интересные вещи. Рассуждаем об искусстве, о музыке. Без сомнения, Гермия — прекрасная подруга жизни. «Да, но не больно-то с ней весело», — зашептал мне в ухо какой-то злорадный бесенок. Мне стало стыдно.

— Ты что, заснул? — спросил Дэвид.

— Вовсе нет. По правде говоря, твоя Пэм очень забавна.

— Верно подмечено. Но только в небольших дозах. Ее зовут Пэмела Стирлинг, и она служит продавщицей в одном из этих шикарных цветочных магазинов на Мейфер. Три сухих прутика, тюльпан с вывернутыми лепестками и лавровый листок, цена — три гинеи, ты эти букеты видел.

Он назвал адрес магазина.

— Пригласи ее куда-нибудь, и желаю вам повеселиться. Отдохнешь. Эта девица не знает решительно ничего — голова совсем пустая. Что ни скажешь, она всему будет верить. Кстати, она девушка приличная, так что пустые надежды оставь.

И он повесил трубку.

Я с трепетом вошел в магазин цветов. Несколько продавщиц, одетые в узкие бледно-зеленые платьица и с виду совершенно такие же, как Пэм, сбили меня с толку. Наконец, я определил, которая из них Пэм. Она старалась правильно написать адрес на карточке, но у нее это выходило с трудом. Еще больших трудов ей стоило сосчитать сдачу, но, наконец, я смог к ней обратиться.

— Мы с вами недавно познакомились — вы были с Дэвидом Ардингли, — напомнил я ей.

— Как же, как же, — любезно отозвалась Пэм, глядя куда-то поверх моей головы.

— Я хотел у вас кое-что спросить.

Вдруг я почувствовал угрызения совести.

— Но, может быть, сначала вы поможете мне выбрать цветы?

Словно автомат, у которого нажали нужную кнопку, Пэм проговорила:

— Мы сегодня получили дивные розы.

— Сколько они стоят?

— Совсем, совсем дешево, — проворковала Пэм сладким голоском. — Всего лишь пять шиллингов штука.

Я судорожно глотнул и сказал, что возьму шесть роз.

— И вот этих дивных, дивных листочков к ним?

Я с сомнением посмотрел на дивные листочки, которые выглядели основательно сгнившими. Вместо них я попросил несколько пушистых веток аспарагуса, чем сразу же уронил себя в глазах Пэм.

— Я хотел у вас кое-что спросить, — начал я опять, пока Пэм, довольно неуклюже, составляла букет. — Вы в тот раз упомянули какое-то заведение под названием «Белый Конь».

Пэм вздрогнула и уронила цветы на пол.

— Вы не могли бы рассказать мне о нем поподробнее?

Пэм подняла цветы и выпрямилась.

— Что вы сказали? — спросила она.

— Я хотел спросить насчет «Белого Коня»,

— Белого коня? О чем это вы?

— Вы в тот раз о нем упоминали.

— Этого не может быть. Я ни о чем подобном в жизни не слыхала.

— Кто-то вам о нем рассказывал. Кто?

Пэм тяжело перевела дыхание и торопливо проговорила:

— Я не понимаю, о чем вы, и вообще мы не имеем права пускаться в разговоры с покупателями.

Она обмотала мои цветы бумагой.

— Тридцать пять шиллингов, пожалуйста.

Я дал ей две фунтовые бумажки. Она сунула мне в руку шесть шиллингов и быстро отошла к другому покупателю.

Я заметил, что у нее сильно дрожали руки.

Я медленно направился к выходу. Уже выйдя из магазина, я сообразил: она мне неверно посчитала за цветы (аспарагус стоил шесть шиллингов семь пенсов) и дала слишком много сдачи. До этого ее ошибки в арифметике, видимо, были не в пользу покупателей.

Передо мной снова встало очаровательное пустое личико и огромные синие глаза. Что-то в них промелькнуло, в этих глазах…

— Напугана, — сказал я себе. — До смерти напугана. Но почему? Почему?

Рассказывает Марк Истербрук

— Какое облегчение! — проговорила миссис Оливер со вздохом. — Все уже позади.

Благотворительный праздник Роуды удался.

— В этот раз мы собрали больше для фонда детей, чем в прошлом году, — радостно отметила Роуда.

— По-моему, очень странно, — заявила мисс Макалистер, гувернантка роудиных детей, — Майкл Брент третий год кряду отыскивает клад. Вот я и подумала, уж не рассказывает ли ему кто-нибудь об этом.

— Леди Брукбэик выиграла свинью, — сказала Роуда, — и так растерялась: зачем ей эта свинья.

— Очень любезно было со стороны Лагга из «Королевского Ружья» прислать нам дюжину пива для буфета, — сказал муж Роуды, Деспард.

— А что это за «Королевское Ружье»? — спросил я.

— Здешний кабачок, — ответила Роуда.

— А другого здесь поблизости нет? Вы вспоминали какой-то «Белый Конь», что ли, — обратился я к миссис Оливер.

Реакции, которую я ожидал, не последовало. Никто не проявил беспокойства или особого интереса.

— «Белый Конь» — не кабачок, — сказала Роуда. — То есть я хочу сказать, сейчас уже не кабачок.

— Когда-то это была гостиница, — вставил Деспард. — Ярко выраженный шестнадцатый век. А сейчас это просто вилла. Я еще всегда думал, почему они оставили это название.

Одна из гостей, рыженькая девушка, которую все называли Джинджер [2] , возразила:

— О, нет, они правильно сделали, название очень забавное, и, кроме того, у них сохранилась от гостиницы прелестная старинная вывеска. Они ее оправили в раму и повесили в холле.

— Кто они? — спросил я.

— Хозяйка виллы Тирза Грей, — сказала Роуда. — Ты ее не видел сегодня? Высокая женщина с короткими седыми волосами.

— Занимается оккультными науками, — добавил Дес-пард. — Спиритизм, всякие трансы и магия. Черных месс, правда, не служит, но нечто в этом роде.

Джинджер вдруг расхохоталась.

— Простите, — сказала она извиняющимся тоном. — Я себе представила мисс Грей в роли мадам Монтеспан [4] у алтаря, крытого черным бархатом.